Но я понимал и принимал игры во власть и деньги — они не бывают честными. Но то, что Славка ударит по самому больному, я не ожидал.

Снова вернулся в машину. Охрана, получившая люлей от Шерхана, на всякий случай заняла соседний автомобиль.

— Бухло принеси, — крикнул я, открыв окно.

Виски был тёплым. Похер. Сделал большой глоток, снова закурил. Мне пытались лгать. Когда молодой и зелёный был, только после армии, только развёлся, только деньги пошли… И бабы косяком пошли тоже. Многие хотели выскочить замуж за молодого военного в отставке, главное — богатого. Не раз и не два мне приносили полосатые тесты.

Тогда только двухтысячные пошли, в ДНК тесты никто особо не верил. Тогда я не оскорблялся. Говорил либо сейчас дам денег на аборт, либо потом экспертизу и ни копейки, тем более резинками я всегда пользовался, о чем думали, непонятно. Ни один из рождённых так трех младенцев, ожидаемо, не оказался моим.

Но Слава не имела права. Несмотря на всю эту грязь, она была лучшим, что у меня было. Ебаный лучик света, который был, а потом рассеялся, исчез. Но сколько раз, за эти годы, когда херово было, я вспоминал, как она смеётся.

Глаза закрывал и вспоминал. Заразительно, громко, запрокидывая голову. Так смеялась, что хотелось в охапку её, и зацеловать, наесться её смехом…

Еще глоток виски. Ещё. Голову поднял — Славка стоит в окне второго этажа и смотрит на меня. Не имеет права, понимаю пьяно я. Не имеет права пачкать меня своим лживым взглядом."

"Жму на газ, сигналю, вынуждаю открыть ворота. Один из охранников подбегает наклоняется к окну.

— Давид Русланович, вам нельзя…

— Я тебя пристрелю, — спокойно обещаю я и достаю пистолет.

Ворота открываются. Дом далеко не в центре, кругом глухие заборы, пришлось порядком попетлять, пока нашёл ближайший кабак.

Паршивый, стоит признать. Но там есть бухло. И бляди, наверняка, тоже есть.

— Виски, — объявляю я, вспоминаю свое тёплое пойло, что в машине пил и уточняю, — со льдом…

Я как раз допиваю второй бокал, когда приезжает Шерхан. Его люди рассредотачиваются по и так пустому залу, Шерхан тащит меня на улицу. За здание, там пустырь.

— Я, блядь, тащил трупы через пол страны, помог тебе сдохнуть, чтобы ты провалил все дело, набухиваясь по барам?

— Нахуй пошёл!

Он не имел права мне диктовать.

Вытаскивать из бара вот так… Пусть сидит в своей крепости и наслаждается семейным счастьем. Ему меня не понять. Шерхан бросает что-то своим людям на своём же языке, а я на него бросаюсь. Мы дрались уже, бывало. Шерхан огромный и сильный, зато я хитрый и умный. Сейчас, кажется, я его ненавижу, а ещё я пьян. Я разочарован в этом ебаном мире. Мне прилетает по скуле, сильно, до звона в ушах. В честном бою мне не победить, делаю подсечку и Шерхан падает на землю, утягивая меня за собой. Лежим, дышим тяжело.