Она чувствовала себя глубоко опозоренной разводом, в их семье было не принято. Как моя мать — несчастлива, зато замужем. Во и искал ей мужа, чтобы успокоилась. До сих пор они вместе. Четверых детей родила, я смотрю порой, чтобы все нормально было. Счастливая… значит, все правильно сделал.

Поэтому тот вопрос Славки семь лет назад врасплох застал. Не могла от меня забеременеть женщина. Никакая. А чужих подкидышей мне не нужно.

От Шерхана ехал домой окольными путями, этот параноик отправил с водителем, три раза меняли авто по дороге. Вроде враг, а за меня волнуется, смешно.

Домой вернулся, долго в машине сидел курил, смотрел на тёмные окна.

Поднялся. Славка спит в кресле. Глаза опухшие, плакала снова. Если бы меня кто нибудь, хотя бы немного так любил, как она своего сына… Глупая мысль.

— Я тебе не верю, — прошептал я спящей Славке. — Но ты мне доверься, пожалуйста…

Глава 31

Слава

В ожидании каждая минута была длиною в час.

Давида все не было. В этот момент, я кажется, испытывала к нему ненависть, так осты были мои чувства.

Как мог он так поступить со мной, с моим сыном? Бросить все на карту, не спросив, не предупредив ни о чем.

Просто — поставив перед фактом.

От этих мыслей горечь оседала на кончике языка. Так мне не хотелось видеть Давида плохим. Я знала, что он далеко не ангел, но то, что было когда-то между нами казалось мне почти святым. А потом я вспоминала о другом.

Я сама пришла к нему, чтобы предать и цена моего предательства была непомерно высокой.

— Ты все это знала, Мирослава, — шепнула сама себе. Только легче от этого не становилось.

Сколько я не стучала в дверь, охрана больше не появлялась. Видимо, решили не связываться со мной просто так, а может, Давид не велел.

Я пробовала колотить посуду, даже в окно запустила чашку, но окно выдержало, а чашка нет. Разбилась, раскололась на две неравные части. Я подняла одну, ту, на которой уцелела ручка, покрутила ее в руках, а потом швырнула еще раз, уже об пол.

Удовлетворения от этого не получила, и дышать легче не стало. Мне нужен был Давид.

Я чувствовала, что скоро он объявится. Не мог уйти надолго, не сейчас, когда мы с ним официально мертвые, и по городу передвигаться, значит, рисковать своей легендой.

Подтащила кресло поближе к коридору, уселась напротив входа и принялась ждать.

Дверь гипнотизировала, поторапливая мысленно Чабаша.

Я не знала, какими словами, какими способами должна была заставить его спасти Сережу, но сегодня я сделаю это во чтобы то ни стало.

Я не могу рисковать жизнью сына.

Наконец, ключ в двери повернулся, щелкнул замок. Давид распахнул дверь и замер на пороге, оценивая погром.

А я впилась в него жадно взглядом, разглядывая темные глаза, отросшую уже темную щетину, что сейчас синевой отливала.