— Кушайте, гости дорогие, — поклонилась Полина. — На здоровье.

Княгиня ушла, оставив служилых людей наедине. Холопы гостя у стола пока не появились — вестимо, заняты были с дороги.

— Ну, — не стал оттягивать Зверев, — давай вздрогнем."

"Он занял свое законное место в кресле во главе стола, потянулся за кувшином. Никита Андреевич занял место на лавке справа, взял себе с блюда ломоть хлеба, наколол кусок буженины, положил сверху, добавил пару огурцов, щепоть капусты. Поднял налитый князем кубок.

— За богатство и благополучие в этом доме!

Андрей кивнул, осушил кубок, наполнил сосуды снова, поинтересовался:

— Какими судьбами в наших краях, боярин? Чего надобно, что ищешь? Может, помощь нужна какая?

— Так ведь тебя ищу, княже, — усмехнулся гость.

 — Не поверишь, токмо-токмо из Ливонии вернулся! Был у государя с докладом. Он же, прежде чем в поместье на отдых отпустить, к тебе повелел заехать.

— За государя нашего, Иоанна Васильевича! — поймал гостя на слове Андрей. А когда тот осушил кубок до дна, поинтересовался: — И как там ныне, в Ливонии?

— Ты не поверишь, княже, — обеими руками отмахнулся боярин. — Они сошли с ума.

Они все, то есть до единого ополоумели!

— Не может быть, — изобразил удивление Зверев. — Что ж там происходит?

— Даже не знаю, как и передать, княже, — переправил огурец в рот Никита Андреевич, тут же закусил его ветчиной. — Государь послал меня в Дерпт забрать собранную для него дань. Я приехал, затребовал золото, однако же меня стали уверять, что все оно должно быть отдано лишь с соизволения германского императора!

— При чем тут император?

— Вот и я о том же, княже! Сказал им, что мне ведомо: собранное золото в их подвалах. Они должны немедля отправить его государю, а уж опосля сношаться с кем только пожелают.

Что за дело чужим властителям, коли дань положена нам? Мне сказали, что на подвале ратуши замки. Дабы не было воровства, ключи по уговору лежат один в Риге, а другой в Колыване. Без согласия тамошних бургомистров и казначеев открывать казну нельзя. Я предложил сломать замки, но они ответили, что там двенадцать бочек серебра и они, дескать, боятся, что сей долг останется на них, коли не получить согласия. Мы сговорились послать за казначеями гонцов, но и в Колыване, и в Риге они оказались в отъезде. После сего я упредил ливонцев, что, коли они не могут найти ключи, то царь сам придет и за ключами, и за данью. Но они лишь отписали государю письмо, в коем просили скидку с податей по талеру с каждого жителя.

— Значит, дань собрана, но в Москву ее так и не повезли?

— Да, княже. О сем я Иоанну Васильевичу и поведал. Он зело разгневался и безумных обманщиков повелел немедля покарать. Мне же приказал… — Гость запнулся, прихлебнул вина. — Вкусно твое угощение, Андрей Васильевич.