Бойцов же, беглые сказывали, на галерах завсегда вдвое меньше. Коли особо для перевозки янычар не сажают. Тоды и сотню могут набить.

— Будем считать, тридцать рыл, включая пушкарей. Совсем не смертельно… — пробормотал Зверев. — На абордаж взять — так парой стругов обойтись можно.

— Рази они подпустят на абордаж-то? — вздохнул атаман. — Издалека ядрами садят. А вблизи еще и жребием вдарить успеют. Потопнем все…

— Не верю своим ушам, Саразман! — повернулся к атаману Андрей. — Казак — и вдруг смерти боится?

— Христианину тонуть не с руки, княже. Негожая смерть. Утопленников, знамо, не отпевают. И на кладбище к православным не кладут. Нехорошо.

— Раз так, — решил Зверев, — то и не станем. Тонуть, в смысле. Галеры тут всегда стоят, али наплывами?

— Завсегда, Андрей Васильевич. То есть, летом завсегда, как лед сойдет. Ныне уж, мыслю, уйдут. Встал ведь Дон-то. Теперь месяца два им опасаться нечего. Да и лиман скоро прихватит.

— А по льду в Крым пройти?

— Отсюда никак, княже. У гирла вода застынет, да дальше, в море, не замерзает вовсе. Ну, а до Перекопа идти… Там у крепости стража. По пути — кочевья. Во всех воины зимуют.

— Понял, понял, — кивнул Зверев. — Поехали обратно, коли так. Тут подумать надобно, наскоком этот орешек не расколоть. Подумать, посмотреть. По тому берегу походить, в устье. Авось, отгадка и сложится.

Этой зимой и Андрею, и атаману пришлось изрядно попутешествовать. Вернувшись в острог и узнав, что там нет кузнеца, князь помчался в Царицын — заказал у мастера, что работал при крепости, шесть десятков двушипных крюков по своему рисунку. Опосля, пользуясь окрепшим льдом, перешел Дон, спустился к устью и долго бродил по протокам среди зарослей тростника. Получалось, что большинство из них для прохода стругов годились — вот только распахнуть весла вширь можно было лишь на Мертвом Донце и еще в паре ериков, на остальных пришлось бы толкаться от дна. Вернувшись и отдохнув — если так можно было назвать шестидневный запой — Зверев снова поднялся в седло и вдоль волока помчался к кузнецу. Вернулся с заказом, поднял атамана в стремя, вместе с ним и десятком холопов, от греха переодетых в татар, отправился за Азов и две недели бродил по побережью, пока не нашел небольшой лесок за Бейсугским лиманом:

— Смотри, Саразман, как тебе это место?

— Плохое, княже. Болото кругом. Вон, все кустами заросло. А больше и нет ничего. Где снег ровный, там и вовсе, мыслю, топь. Комары тут и мухи летом, вусмерть загрызут.

— Вусмерть, не вусмерть, а обоз твои казаки сюда смогут провести? Летом как раз и нужен.

— Не получится, Андрей Васильевич. Татары кругом. Перехватят.

— А если на лошадях? Вьючный караван проведете?

— Коли без повозок тяжелых, то попробовать можно.