Почему-то князю казалось, что внутри должен быть развал, разруха, выломаны двери, летать обрывки бумаги — как это обычно показывают в фильмах про войну и освобожденные города. Но здесь царил абсолютный порядок. Гладкие, выбеленные стены, двери из мореного дерева. И тишина.

— Похоже, сегодня все решили прогулять, — усмехнулся Андрей.

Коридор вывел их в большой кабинет, напоминающий миниатюрный судебный зал: стены, потолок, пол были обшиты темно-темно-красными досками. Напротив, перед дверьми, стоял массивный стол такого же цвета, за ним — одно кресло высокое и четыре — поменьше.

Еще два приткнулись у стены. Слева и справа от входа тянулись скамейки.

Уже знакомый бюргер с золотой медалью никак не мог расстаться с центральным креслом. Он шевелил губами, морщился, краснел, как от натуги, наконец все же встал и поклонился:

— Милости просим, бояре. Как видите, город сдержал свое обещание и открыл ворота. Ныне же вечером для вас будет дан пир знатными жителями Дерпта. Сегодня на площади они первыми принесут присягу на верность государю московскому Иоанну, прилюдно поклянутся в том на библии. Я велел приготовить все к полудню.

Завтра присягнут остальные. Бюргеры — на площади, для черни же мы поставим столы с Писанием на улице и назначим писарей, кои запишут имена.

— Молодец, — похвалил ливонца Даниил Адашев. — Служи государю и впредь с тем же прилежанием, и ты станешь достойным и уважаемым человеком, не обойденным его милостями.

Бояре разбрелись по комнате, осматриваясь. Андрей заинтересовался окнами с витражами из мелких цветных стеклышек, князь Друцкий принялся ворошить свитки на столе, просматривая их один за другим.

— Члены городского совета не станут присягать, воевода, поскольку совершили сие деяние вчера, — кашлянув пояснил бюргер.

 — Теперь… Теперь же я должен передать вам ключи от городской казны.

— Ого! — внезапно расхохотался князь Друцкий. — Бояре, оказывается нынешней весной в Ливонии свершилось чудо! А мы и не заметили.

— Какое чудо, Юрий Семенович? — заинтересовались сразу все.

— Во всей Ливонии не выросла трава.

— Нет… Что ты, княже… Все ведь видели… — послышались смешки.

— Как же видели? Вот, слушайте. Приказ магистра Фирстенберга об исполнении ордена.

«Ввиду опасности завоевания русского наших пределов приказываю всем городам выставить свои тысячи числом не менее половины от записанного гарнизона, кавалерам и рыцарям всякого звания выйти полною силою, иным честным людям в меру своего разумения ополчаться и выступить полкам всем к Дерпту, едва только на земле покажется первая трава». Судя по тому, сколько немецких витязей встретили мы на своем пути, трава нынешней весной не взошла в Ливонии нигде.

На этот раз бояре ответили князю дружным оглушительным хохотом.