Как можно быстрее! — решила наша валькирия.

И я снова готов был её расцеловать. И поплакать на плече, прощаясь. Потому что мы-то, скорее всего, туда добежим. А вот остальная группа — не факт.

Но медлить я не стал. И кинулся собирать «летучий» отряд.

Дневник Листова И.А.

День двадцать второй. Надежда и безнадёга!

Я взял с собой Мишу и Настю, Трибэ с Аней, Мелкого, Пилигрима… И ещё четырёх беженцев. Звали их Лёша, Петя, Андрей — и снова Андрей. Правда, одного, тощего и курчавого, все сразу как-то начали называть Андрэ. И он вроде бы не возражал.

Само собой, вместе с нами бежали и питомцы.

Все четверо. Наши предыдущие черепашьи марафоны для них и вовсе были лёгкой пробежкой.

Не буду рассказывать, как мы добрались до подъёма… Это был безумный забег. Мы лишь иногда замедлялись, чтобы дыхание перевести… А потом снова бежали! Подъём нам дался особенно тяжело…

Когда я выбрался на вершину плато, обнаружил, что весь бы мокрый от пота. Руки дрожали от напряжения, а ноги отказывались держать вес собственного тела.

Однако сообщение от СИПИНа чуть не заставило меня заорать от радости:"

"— Вы успели! Ближайшая стая бестий находится в часе от вас.

Естественно, если их скорость не изменится. Стая насчитывает восемь голов. Но вынужден предупредить… Как только они обнаружат ваше присутствие — вызовут подкрепление.

— Спасибо! Понял! — мысленно отозвался я и тут же вслух позвал: — Шрам, морда серая, иди сюда! Шрам!..

Просто надоело всем в отряде называть шрамированного «Эй, ты!», «Ой, блин!» и «За что, гад?!» (а что, хорошие варианты!). Поэтому нашему нахалу всё-таки придумали кличку. И тот на удивление легко её принял.

На меня уставились голубые, как небо над головой, глаза.

А я приступил к нелёгкой задаче. Надо было объяснить хитроумному зверью простенькую военную хитрость. И беда была только в том, что оперировать приходилось мысленными образами. А эта задачка — посложнее, чем в той игре, где приходится какое-то слово молча изображать.

Всё, что требовалось от питомцев — чтобы они задержали отряд бестий в пути. Обежать и призвать на помощь, наследить и увести в сторону… Показаться в поле видимости — и сбежать, опять же в сторону... Вариантов было много, и я перебирал их все в надежде донести хотя бы общую концепцию.

Первой всё поняла старая самка. Именно она громко фыркнула, заставив молодых переключить внимание на себя. Очень скоро те наконец-то поняли, что от них нужно. И скрылись в зарослях, густо усыпавших край уступа. Правда, сама Хромая, как называл старую самку Пилигрим, никуда не пошла. Всё-таки не ей было тягаться в скорости со здоровыми.

— Вано! Как тебе место? — спросил Трибэ, указывая на огромный скальный уступ к северо-западу от нас, нависающий над обрывом.

И он действительно был крутым.