Окрыленная тем, что от меня ничего особенного больше не требуется, я не смотрю под ноги, и задеваю каблуком провод от системника. Мне чудом удается устоять на ногах и не вырвать кабель с мясом, и все бы было хорошо, но свинский день не может закончиться не свински. Ключ из руки, которой я взмахиваю, чтобы удержать равновесие, вылетает и падает строго между стеллажами.

Черт бы его побрал!

Все, о чем я сейчас мечтаю, попасть домой, как можно быстрее!

Неужели это так сложно?

Недолго думая, я сую конверт подмышку, под удивленный вздох посетителя встаю на колени перед стеллажами и тянусь за ключом.

Ключ не капризничает и попадается под пальцы довольно быстро, а вот вылезти оказывается не так-то просто. Точнее, это грозит серьезными потерями.

Втиснувшись боком в узкое пространство почти по пояс, я оказываюсь зажата между двумя стойками, и при попытке сдать назад, задев за одну из них, отлетает пуговица на блузке. На секунду я замираю, но в итоге решаю, что место потери не такое уж критичное, и продолжаю вылезать.

Щелк!

Вторая пуговица.

Она выстреливает и падает к начищенным ботинкам, которые приблизились к стеллажу.

– Может быть, я могу вам помочь? – значительно дружелюбнее, чем я пять минут назад, интересуется баритон в костюме.

– Нет, спасибо! – я делаю еще рывок.

Блямс!

Третья пуговица.

Осталась всего одна. В стратегическом месте. Если я ее лишусь, то перед мужиком я предстану совсем в непотребном виде.

Посетитель поддернув брюки, садится на корточки рядом со мной и подбирает пуговицы.

– А может, все-таки могу? – со смешком уточняет он. Вот я вижу только его колени, обтянутые темным сукном, но догадываюсь, что он ржет."

"– И как вы себе это представляете? – огрызаюсь я. – Стеллажи подвинуть нельзя, они привинчены к полу.

– Я мог бы просунуть рук между стойкой и вашей... вашими… гхм… Вашим телом, – находит он наконец приличное определение. – И сжать их, то есть, прижать… э… поплотнее.

Глава вторая

Что? Прижать мои…?

У меня от возмущения все внутри дрожит! Предложить мне такое!

Но по причине скованности все мое негодование выражается в агрессивном вилянии пятой точкой.

– Мне кажется, это неуместное предложение, – цежу я.

– Ну как хотите, – не настаивает «костюм». – Пуговицы я положу на столе.

Он поднимается, и я слышу звук удаляющихся шагов.

Как?

Он оставит меня вот так? Говнюк!

Настает время принимать серьезные решения. Что страшнее: позволить незнакомцу ухватить меня за титьки или лишиться последней пуговицы и чесать к гардеробной через все здание под камерами наблюдения в рубашке, края которой без застежек не сходятся?

– Подождите! – выдавливаю я.

Шаги замирают, а потом снова приближаются ко мне.

– Я согласна, – скрепя сердце озвучиваю я.