Поэтому не знаю, – совсем тихо заключил мужчина и попятился к двери, стремясь как можно быстрее уйти от меня и неловкой ситуации.

– Ну и хорошо. – Я пожала плечами, смирившись. – Если за мной никто не придет, буду сидеть тут, подобно золотому изваянию. Не сказать, что я горю желанием участвовать в приеме.

– Придет кто-нибудь за вами, – философски отозвался советник. – Жрица – это центральная фигура вечера. Про вас точно не забудут.

– И что мне там делать? Я как-то не готовилась к такой почетной роли.

– Ничего. Тоже сидеть, только у всех на виду. Ну и потанцевать немного. – Советник развернул бумажку, которую сжимал в руках, сверился и снова кивнул. – Так и есть. Сидеть, улыбаться, танцевать. Три танца минимум. Все.

Советник сбежал от меня быстро и дверь закрыл как-то подозрительно с грохотом снаружи. Я очень надеялась, что он там не подпер ее стулом для верности. Бежать я не собиралась – не видела смысла, но осознавать, что тебя могли запереть, было неприятно.

Я осмотрелась и поняла, что заняться тут совершенно нечем. Меня оставили в небольшой комнате. В центре стоял красный диванчик с золочеными ручками, столик с графином и тарелка с фруктами – и, собственно, все.

Из всех развлечений в наличии имелось только окно. Так как окрестности королевского дворца мне рассмотреть еще не посчастливилось, я решила исправить это упущение. А заодно и время скоротать.

Вид из окна дворца короля Андолии не отличался чем-то удивительным. Примерно то же самое, что я уже видела у герцога Дерридорского. И совсем не похоже на те красоты, которые можно наблюдать у эльфов. Я очень хорошо понимала Михаэля, который сетовал, что эльфы жадничают и не делятся секретами благоустройства. Будь я сыном правителя, тоже бы удавилась от зависти.

Парк, простирающийся под окнами, безусловно, был красив. Ровные тропинки, клумбы, несколько фонтанных каскадов, чем-то похоже на Петергоф, в котором я была в начале лета.

Поняв, что ничего нового из окна не увижу, я вздохнула и снова присела на диван. Михаэль, похоже, застрял в кошачьем облике и не собирался вести меня на прием. Про меня все забыли. Было скучно.

Я так и не успела придумать, чем заняться, поскольку дверь открылась, и я замерла, не зная, что сказать и как себя вести. На пороге стоял слегка смущенный и растерянный Киран. На парне был темно-зеленый камзол, серебристая рубашка и черные штаны. Волосы цвета воронова крыла, как всегда, пребывали в художественном беспорядке. На лице застыло то ли изумление, то ли виноватое смущение.

Я даже на миг предположила, что он не ожидал застать меня здесь, но потом поняла, что подготовка приема, посвященного последней жрице, вряд ли прошла им не замеченной, и мне стало обидно.