Я встал рядом с Гереком. Он увеличил рану и достал кишечник наружу. Мы работали очень быстро. Герек промывал кишечник передавая его мне, а я исцелял его убирая мелкие раны. Один раз мне пришлось использовать свой дар омоложения. Это произошло, когда кишка порвалась на две части. Но с этим мы справились быстро. В процессе меня посетила мысль, что также мог бы приделывать отрезанные конечности назад. Главное, чтобы ткани не омертвели.

Потом мы убрали все инородные предметы из тела воина и промыли внутренности. Ещё пару раз мне приходилось использовать энергию омоложения. У воина останавливалось сердце, и я таким образом возвращал его назад в мир живых. Наконец-то я увидел, как ставится дренаж. Перед тем как Герек погрузил кишечник назад он установил его, поясняя каждое своё действие. И как оказалось в этом не было ничего сложного.

Потом я пропустил целительскую энергию в рану, и на этом наша с Гереком работа была окончена. Кузнецовой дали зашить пациента, а мы сами пошли к следующему раненному.

Примерно через два часа мне попался боец, у которого рука держалась только на коже. Вначале я хотел сразу ампутировать её, но любопытство было сильнее меня. Я позвал к себе на помощь ученика Герека, с которым выставил кость под правильным углом. После чего направил целительскую энергию. Весь процесс я контролировал с помощью своего зрения. И благодаря нему быстро понял, что с таким расходом энергии я не смогу вылечить даже его. Тогда же я активировал изумрудное свечение. И дело пошло на лад! Через двадцать минут только запекшаяся кровь свидетельствовала, что раньше в этом месте была рана.

— Воин, ты меня слышишь? — спросил я, направив в него энергию пробуждения.

Он открыл глаза, и в них отразилось недоумение. Но почти сразу его взгляд стал затухать, и он спросил.

— Как же я теперь без руки?

— Рано печалишься, — ответил я. — Руку я тебе сохранил.

Он, не веря услышанному, поднял её перед собой, и истерично засмеялся.

— Спасибо! Спасибо! — упав на колени и обнимая меня за ноги кричал он.

Пару минут воин не мог успокоиться, и не отпускал меня. В итоге я позвал воинов, которые стояли на входе в госпиталь, чтобы те оттащили его."

"Через час я услышал, как около госпиталя раздаётся чей-то крик. Я как раз закончил ещё с одним пациентом, у которого наконечник застрял под лопаткой. Если бы не мой дар, думаю, этот воин тоже не выжил бы.

Когда я выглянул из шатра, то увидел, как ругается граф Долгоруков Дмитрий Евгеньевич, мой дед по материнской линии. Я подошёл к нему и услышал:

— Мой внук не будет лечить Суворова! Мне плевать, что ранен благородный. Я его благородство вот на чём вертел, — воскликнул дед, показав кукиш.

Рядом с Долгоруковым стоял Меньшиков, который с осуждением смотрел на него.