Разворачиваю и раскладываю конфеты. По две папе и бабуле и побольше деду: он единственный, кто из нашей семьи очень любит сладенькое. Любил… надо привыкать теперь думать о нём так…

— Поговори с ними, тебе станет легче. Я подожду.

Сзади слышу голос Демьяна. Он отходит назад. Недалеко стоит столик со скамеечкой, и друг устраивается на ней.

Ноги плохо держат. Я приседаю на корточки и прикасаюсь ладонями к маленькому холмику. Разговариваю с дедулей. Я уже свыклась с отсутствием папы и бабушки, но деда… деда мне не хватает. Стараюсь не плакать, чтобы не расстраивать его. Он всегда огорчался и держался за сердце, когда я грустила или болела. Мой родной человек, который всегда был рядом.

Как бы я не крепилась, голос начинает срываться, а слезы катятся по щекам. В какой—то момент понимаю, что срываюсь в истерику. Я долго всё держала в себе и это «всё» искало выход. И нашло. Холодные фотографии послужили своеобразным триггером для всплеска эмоций. Вскакиваю, сжимая и разжимая кулаки. Перед глазами плывут разноцветные круги, а воздуха не хватает. Зажимаю ладошкой рот, не обращая внимания, что на ней осталась земля, выскакиваю за ограду.

Мне сейчас так плохо, что я ищу спасения у друга. Высокая фигура возвышается в нескольких шагах от меня. Бегу к нему, бросаясь в спасительные объятия.

40.

Артём.

Давлю на газ, как ненормальный. Одергиваю себя, что так нельзя и что безопасность превыше всего. Но самовнушения хватает на пару минут.

В очередной раз, когда пережидал приступ боли, ко мне подошла высокая девчонка с ярким боевым раскрасом. За минуты нахождения в доме, я видел несколько таких.

— Ты Азика ищешь?"

"Не могу привыкнуть к этому прозвищу моей малышки. Поэтому киваю с задержкой.

— Я Маша, — девчонка протягивает худую ладонь. Аккуратно пожимаю, не очень понимая, для чего она подошла. — Подруга Азы. А ты Артём, верно?

— Верно. Откуда ты…?

— Откуда знаю? Видела твой портрет. Ну и слышала про тебя. Зачем приехал? Хотя и так понятно.

Девчонка склоняет голову набок и пристально смотрит снизу вверх.

— Любишь её?

— Да, — для ответа на этот вопрос мне не нужно раздумывать.

— Странно, но я тебе верю. Она на кладбище к деду своему поехала. Успеешь догнать.

Успею. Я теперь всё успею.

Благодарю девчонку, мысленно обещая сам себе, что выражу не только на словах. У меня ещё будет для этого время.

Боль отступает, как по мановению волшебной палочки. Ну или от впрыска адреналина в кровь я её просто перестаю замечать.

Один звонок и точный адрес кладбища у меня на телефоне. Составляю маршрут — ехать недолго, могилу найти будет сложнее. Гоню, чтобы успеть. По словам Маши, малышка уехала давно, и мы можем разминуться.

Любое промедление сейчас для меня равно изощренной пытке. Успокаиваюсь только тогда, когда утыкаюсь в кованую ограду.