– А то этот гений опасается, что его опять заставят работать над наркотиком, даже уехать хочет за Урал.

– Пусть не переживает, защитим как-нибудь. В секретный НИИ определим, а там он как за каменной стеной будет, не дело это – наркотики производить, лекарства важнее.

Андронова, до этого молчавшая, спросила:

– Товарищ генерал, а что будет с этим скандалом? Ангола теперь, поди, вообще из наших никого к себе не впустит?

Главком пожал плечами:

– А наших кто удержит? Как летали, так и будем. Больно много в тех краях мерзавцев расплодилось, их численность сокращать надо постоянно.

Десантники заулыбались. Сколько уже было таких международных скандалов, не перечесть и за целый день. Однако же спецназу никакие границы не страшны, работу свою делать будут всегда, и пусть хоть в той же Анголе на границе пятиметровый забор установят, спецназ это не удержит.

Главком перешел к обычному, понимая, что задерживать их больше не стоит:

– Ладно, можете идти, товарищи офицеры. Через два часа жду от вас подробные объяснительные записки.

Климат отличался от африканского разительно. Солнце не так жарило, дул прохладный ветерок, ворошил прошлогодние листья. Начало лета выдалось дождливым, но все равно казалось, будто так даже лучше; все-таки Россия, а не какая-нибудь там Ангола с непривычным климатом, зловредными обитателями джунглей и всем прочим, чуждым россиянам. Дома всегда лучше. Вместо пальм – серебристые ели и тополя, вместо негров – земляки в камуфлированной форме, ну и вместо гортанного выговора – русский мат из уст какого-то прапорщика неподалеку.

Батяня, спустившись со ступеней, остановился. Развернулся к выходящим старлею и капитану. Закурил.

– Ну что, Наталья Максимовна? Как настроеньице? – Свешников вышел последним, остановился на крыльце. – Надеюсь, ты не забыла о своем обещании принять мое предложение насчет ресторана?

– Помню, усатый, помню, – старлей остановилась возле скамеек и села. – Ты же пока свое не получишь, не успокоишься.

Капитан спустился с крыльца, сел рядом. Возмутился:

– Как ты можешь так, Наталья Максимовна? Я же со всей душой, понимаешь, шутки свои подлые хочу загладить. Извиниться, так сказать, за все колкости.

Андронова пристально посмотрела на капитана. Пообещала:

– Ладно, уговорил. Сходим в ресторан. Но физиономию я тебе все-таки набью.

Свешников расплылся в улыбке.

– Прямо в ресторане? После первого литра?

Старлей быстро глянула на Батяню. Потом придвинулась к Свешникову и что-то прошептала ему на ухо. Отодвинувшись, продолжила невозмутимо смотреть вдаль, не обращая внимания на ошарашенный вид усатого. А лицо было ого-го какое…

Лавров сделал вид, что ничего не заметил, да и акцентировать внимание на таких вещах не очень-то и прилично.