А нет это…

Мужчина повернулся и грубо процедил:

— Больше никогда не смей о нем так говорить! Это мой сын, как и твой, и веди себя как мать, а не кукушка.

— Но ты же не хочешь нас!

— Я не отказываюсь от сына. Сейчас пока он маленький и нужна твоя помощь, он будет с тобой, а я буду приходить, как только у меня получается. Позже, готов воспитывать сам.

— Нет! А я?

— Ты для меня только мать моего ребенка.

— Но я могу быть женой и подарить… — начала она, с надеждой вглядываясь в его глаза.

— Галя, я тебе уже все сказал. Ты не нужна мне, и я не хочу видеть тебя моей женой.

У меня есть сын, и я буду воспитывать его, принимая активное участие в жизни, полностью обеспечивая. Уже купил дом, где ему будет хорошо. После перепишу на Егора.

— Егора? Ты дал ему имя?

— Ты хотела другое?

— Нет, но я думала, мы вместе будем выбирать, и когда решим…

— Я бы хотел Егором. Если против, скажешь свои варианты, обсудим.

Воспоминания неприятно сжали грудь, отчего мужчина на мгновение задохнулся, а как стало лучше, нахмурился. За эти года он многое увидел, понял и разочаровался в женщинах… Невинное создание оказалось исчадием ада, превратившим его жизнь в мучение.

Лишь сын радовал, и он надеялся, что скоро они будут вместе жить, а Галина останется с тем, что он ей добровольно дарит и подальше от них.

Почувствовав жадный взгляд, поднял глаза, замечая, что в проеме стоит Ярова. Последнюю неделю она была странная. Не как всегда, а совсем неадекватная, чем вызывала определенные гнетущие мысли. Вела себя замкнуто, не отвечая на вопросы, или гневно выкрикивая, разбрасывая вещи.

С малышом, кроме нее, всегда находились логопеды, воспитатели, нянечки, и ему приходилось разговаривать с ними, чтобы получить нужную информацию, потому что на любой вопрос она отвечала: «Если бы он не был больным, то ты не подошел ко мне, да?», «А если здорового родила, тоже не нужен был?».

Он не понимал ее странных вопросов и нездоровых претензий.

На лице женщины стали появляться следы от когтей, что смотрелось ужасно, и Сергей вынужден был нанять психолога, чтобы специалист незаметно в дружной компании поговорил с девушкой, очень агрессивно ставшей относиться к ребенку."

"Кормила мать своего сына только месяц, а потом заявила, что молока нет, что он вынужден был принять, как его не раздирало бешенство.

Иногда он ненавидел ее, но пытался быть лояльным, не желая отбирать ребенка у матери. Она не вызывала в нем даже сожаления, только злость и недоумение.

Очень часто Галина пыталась свести их отношения в иное русло, но мужчина не реагировал, лишь раздражаясь. Иногда Ярова, наоборот, настаивала, что сама сможет заниматься ребенком без всех присутствующих, выгоняла, и когда не получалось, закрывалась и сидела в комнате.