Поворачиваюсь к двери и открываю рот, чтобы предупредить ребят.

Бумс!

Что-то с неслабой силой долбит меня по голове.

Черт возьми, я что, не всех их ещё перестрелял?

Последнее, что успеваю ещё услышать, была короткая автоматная очередь…"

"Пришёл в себя я на госпитальной койке. Проваляться там пришлось около двух суток и поэтому основной взрыв негодования в свободной прессе я пропустил. А был он очень даже неслабым! И весьма хорошо подготовленным. Были в деталях расписаны биографии молодых интеллектуалов, их нелегкий путь и трудная жизнь. Но, только набрав разгон, кампания эта с визгом притормозила. Да так, что некоторые товарищи писатели повываливались за борт. Центр общественных связей не постеснялся опубликовать материалы, из которых явствовало, что эти подонки попросту перестреляли друг друга. И только последний из них (точнее, последняя) погиб в перестрелке со штурмовой группой. Предварительно ранив переговорщика (то есть — меня), причём выстрелом в спину. Правда, попала она отчего-то в голову, хорошо хоть вскользяк… Доказательства были более, чем убедительными и очевидными. И опровергнуть их было… ну, просто нереально. Видеосъёмка велась нашлемными камерами с момента захода группы в подъезд и была обнародована чуть ли не на месте происшествия. Единственным шансом свободной прессы оставался я. И оттого у ворот госпиталя круглосуточно дежурило несколько машин с этими стервятниками. Уж очень не хотелось им сворачивать столь тщательно подготовленную операцию. Но первым меня увидел Дед.

Не успел я открыть глаза, как он тут же нарисовался около койки. Присел на край. А глаза у него воспалённые… не спал?

— Как ты?

— Живой…

— Там, за дверью, прокурорский сидит. Как ворон крови тебя жаждет. И на улице несколько бригад этих… борзописцев, - с ударением на с сказал генерал.

— И что им всем от меня надо?

— Обстоятельства происшедшего хотят прояснить.

— И что же такого особенного они от меня услышать хотят? У вас ведь запись их разговоров есть?

— Может найтись…

— А может, и нет? Вы же им телефоны не простые дали?

— Правильно соображаешь.

— Угу… После моего захода в квартиру они начали спорить, потом главарь открыл огонь по своим подельникам. Они начали стрелять в ответ, и кто-то из них попал в меня.

— Причина спора?

— Деньги. Он полез в баул и закричал, что кто-то взял часть денег. После этого начал стрелять.

— Да, заложники подтверждают, что слышали разговор о деньгах. Даже сумму называли: десять тысяч долларов.

— А за что такие денежки полагались? И кому?

— Этого они не расслышали.

— Живы-то хоть все?

— Как только в окна со страху не попадали! Живы, что им сделается. Стреляли-то не по ним.

— Вы же знаете, что мне сказали террористы?

— Да. Мы ее не нашли, Сережа.