Откуда только что бралось?! Глядя на него, и впрямь можно было поверить в то, что он хорошо разбирается в том, о чём говорит. Хрен его знает, может быть, так и было? Не совсем же круглым дураком он был раньше? Вполне мог и научиться чему-нибудь полезному… Бывали, знаете ли, случаи. Система и не таких переваривала.

Подхожу к руководству. Тут почти весь ареопаг. Даже начальник городского управления прибыл. Докладываю обстановку.

— Вот что, капитан, — говорит мне кряжистый полковник, представитель ЦСН. Знаю его, приходилось в деле видеть, серьёзный мужик.

— Мы сейчас пытаемся пройти в здание под землей. Придется пробить стену в подвал, обойти кое-что. Давай, время тяни. Эти сволочи попросили им кое-что принести. Пару телефонов, водки. В общем, сходи, поговори, прикинь там, что к чему.

Получаю от него пакет и поворачиваюсь, собираясь уходить.

— Капитан!

Оборачиваюсь. Это Горшенин.

— Подойдите сюда!

О, Господи, ну за что мне этот крест?

— Слушаю вас, товарищ подполковник.

— Что вы можете сказать об обстановке?

Он что, совсем лопух? Что такого он рассчитывает от меня услышать?

— Ничего особенного рассказать не могу.

— Но как же так? Вы же находитесь в самой непосредственной близости к этому месту!

— Ну и что? Ни с кем из преступников я не разговаривал, за руку не держался.

— Преступниками их может назвать только суд! До той поры это обыкновенные граждане, такие же, как и мы с вами.

— Эти самые граждане только выкинули из окна человека.

— Мы еще не знаем всех обстоятельств происшедшего. Это мог быть и несчастный случай.

— Ну, да. А стреляли по санитарам, наверное, со страху?

— Ну, я же должен что-то сообщить средствам массовой информации. Общественность хочет знать, что здесь происходит.

— Общественность и дальше может этого хотеть, товарищ подполковник. Это уж, извините за прямоту, ваша работа, а не моя. Вот схожу к ним, поговорю. Тогда, может, что-то и выяснится. Да и вообще, товарищ подполковник, такие вопросы надо не мне задавать, а руководству. А если уж вам так охота все знать из первых рук, так сходите к ним сами, интервью возьмите.

Ох, зря я это сказал! Горшенин, похоже, всерьез обиделся. Ну, да и бог с ним. У меня и поважнее задачи есть, чем на его обиды реагировать. Проделываю обратный путь и захожу в подъезд. Оставляю ребятам свое оружие и поднимаюсь по лестнице на пару пролетов.

— Эй, наверху! Не стреляйте, я вам тут посылочку принес!

Молчание. Кто-то возится.

— Ну-ка, поднимись вверх. Руки держи над головой.

Поднимаю пакет на вытянутых руках и выхожу на площадку. Железная дверь нужной мне квартиры чуть-чуть приотворена. Из щели торчит автоматный ствол. Чьи-то внимательные глаза рассматривают меня. Дверь скрежещет, там отодвигают что-то тяжелое.

— Повернись… рубашку задери… Входи.