Работать нам придется долго и тесно, поэтому я для вас Стэн или Стэнфорд, как кому лучше на язык ложится. И на это время — я ваш большой Бро*, отец и Бог. Понятно? Еще попрошу учесть, что я камней за пазухой не держу. Все, что думаю, говорю прямо, без ненужных танцев вокруг под бубен. Поэтому если кому-то от меня по-отечески прилетит, то обижаться не стоит. Папа Стэн это не со зла, а исключительно в воспитательных целях.

Гвоздь заметил на лицах офицеров добрые улыбки, понимая, что его юмор пришелся им по душе, а это значило, что контакт таки есть. Не разучился он еще общаться с молодежью.

Ведь все офицеры команды были младше его лет на шесть, а то и больше, все, за исключением Ривз. Голова зачем-то сама собой повернулась в ее сторону, и…

О как же хорошо Стэн знал, что значит эта кривая ухмылочка на ее губах, и к чему это насмешливое выражение, таящееся во взгляде, тоже догадывался.

Видели. Помним. Проходили.

Нетрудно было представить, что за мысли бродили сейчас в голове у этой шмакодявки. Чего там местный майор про нее трещал? Стерва редкая, но меткая? Ну-ну. Настроение почему-то подпрыгнуло вверх, словно столбик термометра в жаркий день, и Стэн стремительно переместился к девушке, не оставляя ей времени даже на раздумья.

***Мы ждали Стэнфорда почти час, и за это время чуть ли не каждый начальник из штаба счел своей обязанностью подойти ко мне, чтобы в ультимативно-нравоучительной форме прошипеть:

— Смотри мне, Ривз…

Куда смотреть и на кого — никто из них не объяснил, а потому я тупо разглядывала носки своих ботинок, из-за чего и пропустила триумфальное появление нового босса, услышав уже только его голос и довольно нестандартное приветствие.

Судя по всему, Стэнфорд находился в прекрасном расположении духа, потому что даже в интонациях его речи отчетливо слышались задорные нотки. Что само по себе было странно. Неужели его действительно радовала перспектива возиться с нами, как с малыми детьми? Мне казалось, что у птицы такого высокого полета и интересы соответствующие.

— Тэйдор Ривз."

"Густой, с легкой хрипотцой голос, прозвучавший откуда-то сверху, окатил меня, словно ведро холодной воды и прострелил позвоночник острым импульсом. Взгляд мой сначала напоролся на мощный мужской торс, обтянутый темно-синей униформой Звездного легиона, а потом поднялся вверх и замер на лице Стэнфорда, разглядывающего меня с немым изумлением.

Боже, сколько раз я видела это выражение в глазах смотрящих на меня мужчин — снисходительное пренебрежение и превосходство. На миг мне показалось, что легендарный дрэйкер сейчас откроет рот и отправит меня домой, играть в песочнице и лепить «кексики». На своем служебном веку подобных заявлений я слышала немало. Поначалу обижалась, а потом стало просто наплевать.