Вдруг и не придётся лезть в Даниловские пещеры? Отлежусь денёк — и схожу в казармы. Там мой синяк никого не поразит.

— Есть один момент. А что, если Рупейто с Мишкой объявят уголовным, что их преследует сыщик Лыков, да ещё и опишут наружность? Теперь они знают тебя в лицо. Ты приходишь с расспросами в «пчельник», а там уже извещены.

— Имеется такая опасность. Но кое-что можно предъявить и в ответ. За три дня, что мы с тобой не виделись, я завоевал определённый авторитет у Верлиоки. И не «рапортом» из Питера, а кулаками и головой. Его слова против приезжего столичного мазурика — что перевесит?

— Перевесят слова Рупейто-Дубяго.

— Опасна только очная встреча с Дубяго в окружении бандитов. И то не сразу зарежут, а вызовут сначала Верлиоку для расследования. В этой среде, Толь, просто так не убивают. Зачем им лишний труп? Следствие начнётся, кто-то может проболтаться… Сначала дорогомиловские дергачи всё проверят. Это не очень страшно: или отоврусь, или отобьюсь. Я же надеюсь встретиться с этой парочкой где-нибудь в пещерке, без свидетелей.

— Ты сказал: Мишка вскочил на ноги, как только услышал твою фамилию. Значит, всё-таки измена?

— Измена. Кто-то предупредил их, что я приду к Маньке-Контузии. И кто-то назвал им мою фамилию. Что ж, сохраняю прежний принцип: больше самостоятельности, меньше отчётов в родной департамент.

— Кстати, Благово прислал телеграмму. И как раз требует в ней отчёта.

— Павлу Афанасьевичу я, конечно, доложусь. Но своим личным шифром, который знает только он. И сообщу о наших подозрениях насчёт измены. Вышлешь курьера ночным поездом, и пусть вручит мой рапорт Благово лично в руки! Больше чтоб никому.

— Сделаю. Но завтра ты в Дорогомилово ещё не пойдёшь?

— Нет. Кулак у Мишки уж больно тяжёл. В жизни я такой оплеухи не получал! Требуется денёк отлежаться.

— Я распоряжусь, тебе сюда доставят доктора.

— Ещё еды и полдюжины пива. И денег рублей сто, а то земляки-налётчики меня объели на хорошую сумму. Но зато не выдали!

— Выписывать через канцелярию обер-полицмейстера получится долго. Там люди не понимают, что такое оперативная работа; им всё кажется, что мы тут воруем… Я выдам тебе из сумм на агентуру и, извини, попрошу расписку.

— Конечно! И не в чем тебе извиняться.

— Всё! Отдыхай, пиши свой отчёт. Через час явятся доктор, а завтра поутру — курьер. И льду приложи, а то рожа у тебя — не приведи, Господи…

Глава 23

В Дорогомилвских казармах

Там, где Москва-река делает петлю, вторгаясь в Пресню, на другом её берегу располагаются четыре двухэтажные кирпичные казармы. Здания угрюмого вида, оставшиеся от закрытой каменоломни, не благоустроены и грязны.