Но вот наконец Алексей мощным прямым так достал Самотейкина, что голова у того откинулась назад на поларшина; на секунду Мишка застыл. Левым боковым сыщик чуть подправил мишень, и повторным прямым правой задвинул колбаснику аккурат в подбородок. В этот удар он вложил всю силу. Бандит затрясся, словно в припадке эпилепсии, и на подгибающихся ногах сделал несколько неверных шагов к стулу. Тут вдруг из-за его спины выбежал Рупейто-Дубяго. Он схватил со стола новую портфель из тиснёной свиной кожи и бросился с ней к выходу. Лыков в два прыжка нагнал его, взял за ворот и развернул к себе лицом.

— Попался, кирасир хренов!

Серые на выкате глаза Дубяги смотрели на сыщика с волчьей ненавистью. Он хотел что-то ответить, но булькнул горлом и смог издать только злобный хрип. Лыков отобрал уже было портфель, но тут сзади кто-то положил ему руку на плечо. Он обернулся — перед ним, как ни в чём не бывало, стоял колбасник и ухмылялся.

В последнюю секунду сыщик успел чуть отшатнуть корпус. Видимо, это его и спасло. Мишка отвесил Алексею такую затрещину, что искры полетели из глаз. Он опрокинулся на стол, с грохотом разнёс его в щепки и потерял сознание…

Уже через несколько мгновений Лыков очнулся и с трудом поднялся на ноги.

Его шатало, голова раскалывалась… В трактире было пусто. Сыщик выбежал на улицу. У дверей стояла коляска на летнем ходу, и Рупейто орал из неё извозчику:

— Пошёл!!

Не мешкая, Алексей схватился за колесо и упёрся, что было сил, словно врос в землю. Извозчик хлестал лошадь, но та не могла тронуться с места. Вдруг Рупейто обернулся и навёл револьвер. Лыков мгновенно отпустил колесо и рыбкой бросился за коляску. Первая пуля чиркнула его по волосам, вторая пробила пальто и больно скользнула по рёбрам.

Сыщик выхватил свой «бульдог» — и опустил его: рука от напряжения тряслась, он рисковал угодить в извозчика. Коляска умчалась в сторону Семёновской заставы и быстро скрылась из виду.

Корчась от боли, Лыков поднялся. Спрятал оружие, сунул руку под рубаху и увидел на пальцах кровь. К нему подбежали Зарин с Бесединым.

— Ну и дела! Тебе помочь?

— Вызовите извозчика, а я пока перевяжусь.

Лыков вернулся в трактир, разделся до пояса. Пуля Рупейто-Дубяго сделала ему глубокую ссадину на боку, из которой обильной струёй вытекала кровь.

Приложив железной ваты[106] и туго замотав рану бинтом (этот набор он всегда носил с собой), сыщик понемногу пришёл в себя. Болела челюсть от полученного страшного удара, ныл бок, но в целом он был в порядке. Обидно только, что упустил мерзавцев! Где их теперь искать?

Осторожно покашливая, к нему подошёл буфетчик:

— Господин хороший, с вас бы, помимо счёта, за поломанную мебель ещё получить… Посуду, опять, побили…

— Сколько?

— Восемь рублёв. И по счёту тридцать один.