Может, именно так можно обрести покой? Я представил себе, как каждый вечер, возвращаясь домой, я буду получать именно такие объятия, и уголки моих губ дернулись в улыбке.

– А я тебе снова испекла печенье, ― сказала она ласково, и внутри меня растеклось тепло.

– Спасибо, ― вышло почему-то хрипло.

Я поправил волосы Амалии так, чтобы они не закрывали ее лицо.

– Почему у тебя смуглая кожа?

– О, мама любит пошутить, что загуляла с испанцем, пока папа был, как всегда занят. Но на самом деле у папы испанские корни.

– Но он не такой смуглый, как ты.

– Если бы мои глаза не были похожи на отцовские, к маме была бы пара вопросов, ― просто ответила она.

"

"Амалия улыбалась и смотрела на меня светящимися глазами, а мне внезапно стало душно в ее объятиях. Слишком много всего этого. Хотелось поскорее отделаться от нее, чтобы здравый рассудок вернулся ко мне. Рядом с Амалией мои мысли как будто были подернуты какой-то пеленой, и это… пугало. И утомляло. Я не привык.

Аккуратно отстранившись, чтобы не обидеть, я сделал небольшой шаг назад. Руки Амалии упали по бокам, а улыбка стала натянутая.

– Я устал. Хочу принять душ и поужинать.

Встретимся в столовой через полчаса.

– Я не голодна, спасибо.

Амалия резко развернулась, подхватила вазу с цветами и скрылась в столовой. Я тяжело вздохнул. С одной стороны, мне хотелось позвать ее и сказать, что… Да нечего мне ей сказать. Я понял, что она обиделась, но не собирался ничего исправлять. Потому что все это между нами было слишком ново для меня. И я пока не мог определиться, как относиться к тому, что чувствовал. Но точно могу сказать, что в последнее время все чаще, когда Амалия избегала меня или пыталась не попадаться мне на глаза, мне хотелось пойти и разыскать ее.

Не для разговора или секса. Хотелось просто посмотреть, чем она занята. А она все время что-то делала. Я ни разу не видел ее бездельничающей. Амалия была настолько полна жизни, что зажигала все вокруг. И к этому я тоже не понимал, как относиться.

– Добрый вечер, Игнат Константинович, ― поздоровалась вышедшая в гостиную Марина Степановна. Я молча кивнул. ― Амалия Александровна не распорядилась насчет ужина. ― Возможно мне показалось, но в голосе экономки сквозил сарказм.

― Сейчас подавать?

– Нет. Через полчаса. И к кофе подайте печенье, испеченное моей женой.

– Но мсье Ланье приготовил ваш любимый ванильный чизкейк.

Я бросил тяжелый взгляд на экономку, и она слегка сжалась.

– Я поняла. Печенье. Все сделаем.

Я развернулся и пошел к себе в спальню, чтобы принять душ и переодеться. Странно, но я ловил себя на мысли, что готов был отказаться от ужина, только бы наесться печеньем Амалии. Да, я становился зависим.

Глава 29

― Ама! ― воскликнула Мария, когда мы выходили из машины.