– Вот эту в кабинет к Игнату, а вот эту поставьте в коридоре перед кухней. И тюльпаны мне в спальню, пожалуйста. Вот эти белые.

– Я спрашиваю: что происходит?

Амалия вскинула на меня восторженный взгляд. Внезапно пожар, бушевавший во мне секунду до этого, с тихим шипением погас. Я смотрел на свою жену и мне чуть ли не впервые в жизни хотелось улыбаться. На голове Амалии был небрежный пучок, несколько тонких прядей выбились из него и обрамляли ее лицо. Ни капли макияжа, вопреки тому, чему ее наверняка учила мать. Ее нежная смуглая кожа не была ничем испорчена.

Вообще странно, что она больше походила на испанку, чем на русскую или англичанку. Хотя откуда там англичане? Ее бабка с дедом обычные эмигранты. А вот о смуглой коже надо будет разузнать.

Амалия стояла посреди гостиной с широкой улыбкой на губах. Утреннего инцидента за завтраком как будто никогда и не было. Прислуга быстро ретировалась, прихватив вазы, которые упомянула моя жена, и мы остались одни. Улыбка Амалии немного потускнела, когда она увидела мое хмурое лицо. Она сделала несколько шагов мне навстречу.

Сначала двигалась несмело, а потом, видимо, переборов страх, дошла до меня твердыми шагами.

Амалия подошла вплотную ко мне и внимательно заглянула в глаза.

– Тяжелый день? ― Я молча кивнул, разглядывая ее. Она была такой… трогательной с этими прядями у лица и искренней заботой в глазах. ― Я могу помочь?

Мне хватило буквально несколько секунд, чтобы понять, в чем ― или точнее, в ком ― я найду свое успокоение. Не думая дважды, одним резким движением я схватил Амалию одной рукой за затылок, а второй за талию, и притянул к себе, вдавив в свое тело так сильно, что рисковал сломать ее пополам.

Амалия тихо ахнула, но не отстранилась. Ее руки тут же обернулись вокруг моей талии, и она положила голову мне на плечо. Стянув резинку с ее волос, я растрепал их и зарылся в них сначала пальцами, а потом еще и носом. Глубоко вдохнул, на все легкие. Задержал дыхание, давая этому запаху заполнить мои вены, и прикрыл глаза. Вот так хорошо. Так спокойно.

Мы простояли так минут десять. Я слышал, как кто-то из прислуги пытался ворваться в гостиную, но быстро ретировались.

Мне было наплевать на все, что происходило вокруг. Я был сосредоточен на запахе и ощущении мурашек, разбегающихся под пальцами Амалии, которая запустила руку мне под пиджак и теперь нежно поглаживала вдоль позвоночника.

Через некоторое время Амалия подняла голову и посмотрела на меня. Возможно, вот этот взгляд, полный преданности и… какой-то нежности, а также успокаивающие объятия стоили того, чтобы отказаться от привычной жизни? Бросить любовницу, стать мягче по отношению к жене.