Открывая дверь своим ключом, я знаю, какую картину застану: спина Вика в его «кабинете», быстрое «привет». Все как всегда. Но Виктор удивляет меня. Я вхожу в квартиру, сбрасываю обувь и плетусь, уставшая, в спальню, даже не бросив взгляд на закрытую дверь в святая святых мужа. Открываю дверь в спальню и даже вскрикиваю. Виктор подскакивает с кровати, на которой сидел, и делает шаг ко мне. Мне хочется рассмеяться над его попыткой соблазнения, но в горле застревает ком. В спальне зажжены свечи, негромко играет музыка. В ведерке на прикроватной тумбе из ИКЕА стоит шампанское, а рядом ― два бокала. В вазе на комоде стоит скромный букет из пяти роз. В глазах Вика ― море надежд и желание. Я смотрю на него, замерев на пороге комнаты, и мне хочется кричать. Почему же ты не сделал этого раньше? Года три назад…

– Привет, Ир, ― здоровается он.

– Интернет отключили? ― сука во мне включается сама по себе, уже даже без напряга с моей стороны.

– Н-нет, ― растерянно бормочет он, наблюдая за тем, как я кладу сумку на стул справа от входа, потом стягиваю с себя одежду. В тишине комнаты я слышу, как тяжело Виктор сглатывает.

– Тогда чем обязана?

– В каком смысле?

Я сбрасываю бюстгальтер и сразу ныряю в уют своей ночной сорочки. Поворачиваюсь к мужу. Он жадно блуждает взглядом по шелковому белью с кружевной оторочкой. Я присаживаюсь за туалетный столик, включаю лампу и начинаю смывать косметику мицеллярной водой. Вик становится за моей спиной.

– Я соскучился, ― говорит он, положив руки на мои плечи, а мне хочется стряхнуть их. Ощущение такое, что меня лапает чужой мужик, до того противно."

"Я держусь секунд тридцать, а потом все же дергаю плечами, и Вик убирает ладони. Отступает на шаг назад. В отражении зеркала я вижу его недовольное лицо.

– Ир, зачем ты так?

– Как? ― спрашиваю я, невесело улыбаясь. ― Витя, ты когда последний раз был в этой спальне?

Я откладываю спонжи и поворачиваюсь лицом к мужу. На его лице ничем не прикрытая задумчивость, и Вик трет шею ― признак того, что он нервничает и растерян. За эти годы я изучила его, как себя.

– Ну-у-у… ― тянет он.

– Давай я тебе помогу. Двадцать седьмого декабря. Вить, это было в прошлом году.

– Та не-е-е…

– Та да, Витя. Практически ровно три месяца назад. Так сильно скучал, что пришел аж через три месяца, да?

– Ну что ты начинаешь?

– Слушай, а мне вот интересно. Ты дрочишь там у себя в кабинете? Или у тебя любовница? Или… внезапно либидо уснуло в тридцать лет?

– Ты чего так разговариваешь? ― попытался он «включить» мужчину?

Я смотрю на него и у меня даже ничего уже не екает внутри. Как будто смотрю на несмышленого подростка, а не на взрослого мужчину. Инфантильного, неспособного ни на один мужской поступок, подростка.