Игорю нравится паника в моем взгляде - я чувствую, как его это заводит - черные глаза начинают азартно сверкать. Красиво бы было, если бы не мороз по коже от понимания, что мне никуда не деться от него. И от Сани. Не знаю даже, кто из них больше пугает.

От ужаса, накатывающего постепенно, но неуклонно, сердце начало трепыхаться в бешеном темпе. Дыхание сбилось, от чего грудь тяжело поднималась и опускалась, привлекая к себе внимание. Не могу скрыть от него реакцию своего тела.

Ноздри Игоря раздулись, словно он чуял запах моего страха. Схватил меня за шею и поглаживал большими пальцами скулы. При этом не мог не чувствовать ими зашкаливающий пульс.

- Я… я м-могу п-подумать? - заикаясь, через силу выдавила из себя.

Приблизив свое лицо к моему, прошептал прямо в ухо, чем вызывал жуткую дрожь:

- Нет.

Наверное, надо сказать ""да"", чтобы спастись, но язык как будто присох к небу и ни в какую не желает подчиняться приказам разума. Молчу, загнанно глядя на разочарование в его глазах.

Возможно раньше, еще несколько дней назад смогла бы соврать, чтобы спастись. Но с тех пор, как поняла, что люблю Ваню, после нашей прекрасной ночи, не могу и не хочу спасения такой ценой. Пусть лучше убьет! И меня вдруг отпускает - тот животный страх, что сковал все внутренности, уходит на второй план.

-  А знаешь, что, Игорь? Я не верю тебе. Тебе не нужна жена. Тебя просто заинтересовала новая игрушка, которую почему-то не удалось сразу сломать. И ты пробуешь иные способы. Даже если я скажу ""да"", это ничего не изменит. Ты будешь снова и снова искать способ меня сломать. Все дело в то, что ты не любишь меня. Впрочем, никого другого тоже. Сомневаюсь, что ты вообще умеешь любить. Именно поэтому ты предпочитаешь ломать. Но что еще хуже - тебя тоже никто никогда не любил и не полюбит как раз по той же причине - потому что ты не способен на взаимность.

Я смело посмотрела ему в глаза. Всплеск адреналина в крови не дал отвернуться, когда он в бешенстве занес руку. Я даже не дрогнула, лишь презрительно скривила рот. Сама не знаю, откуда взялась вдруг эта безумная смелость.

Не ударил. Остановился в последний момент. Схватил меня за плечи и с силой тряхнул, от чего перед глазами потемнело, а голова болезненно откинулась назад.

- Я думал, ты умнее, - прошипел он. - Я давал тебе шанс показать, что ты еще можешь измениться. Но нет! Ты такая же, как твои идиоты-дружки. Принципиальная. Какая любовь, Анастэйша? Что за детский лепет? Кому она нужна в этом мире? Таким слабакам, как твой Ванька или Воронцов, разве что? Ты сама-то слышишь, какую ахинею несешь?

Я холодно улыбнулась, прекрасно понимая, что иного ответа и быть не могло. Отрицание - самая закономерная реакция. Но я точно знаю, что права - это его больное место.