Его просто скрутили и посадили на скамейку, потом его забрал наряд полиции. Наверное, сейчас отпустят. Ну, максимум – проведет ночь в «обезьяннике», пока не протрезвеет.

Я стояла и тупо хлопала глазками. А когда стало понятно, что Афанасьев не врёт и не шутит, у меня возник короткий импульс ударить его за то, что, в принципе, прикасался к папе, но в тот же момент я вспомнила все папины слова и по какой причине я теперь живу у его злейшего врага.

Поэтому, опустив взгляд, я заставила себя погасить все эмоции, что вспыхнули в груди, и просто отошла к раковине, чтобы помыть руки."

"- Рассказывай, - подошёл ко мне Афанасьев, пока я вытирала руки полотенцем.

- Круче вашей истории у меня сегодня нет.

- Зная тебя, ты бы мне сейчас попыталась разбить вторую половину лица за своего отца. Значит, с отцом у тебя конфликт серьёзный, а не просто «поругались, и я ушла». Что случилось, Аделина? – чуть смягчил он тон. – Я был с тобой честен. Думаю, и я заслуживаю хоть немного правды.

Я поджала губы, не осмеливаясь поднять на него взгляд.

Настроение упало ниже плинтуса, куда мне и самой сейчас хотелось закатиться.

- Он назвал меня шлюхой, - произнесла я, всё так же глядя в пол. – Вашей шлюхой, - а вот теперь я заглянула в его темные глаза. – Из-за того, что я на вас работаю. Собрал для меня чемодан, в котором только нижнее бельё, и выставил из квартиры. Ну как? Достаточно честно?

Афанасьев нахмурился и, кажется, ушам своим не поверил. Насколько я успела его узнать, прямо сейчас он что-то анализировал в своей голове, пытаясь установить причинно-следственные связи.

- Почему ты ничего ему не рассказала? – спросил он хмуро.

Тихий смешок вырвался из моей груди.

- Он меня даже слушать не стал. Просто выгнал, и всё.

- Ясно, - выдохнул он. – Я поговорю с ним.

- Не надо. Я… не хочу. Пусть сам меня ищет и извиняется. Спокойной ночи.

Я ушла в комнату, где, закрыв дверь, вновь забралась под одеяло и долго смотрела в темноту, временами плача и понимая, что просто от всего устала.

Глава 29. Андрей

Едва проснувшись, по ломоте в костях и суставах понял, что нужно было обратить внимание на профилактику, но был занят тем, чтобы облегчить состояние Аделины, нежели заблаговременно подумать о себе.

Левая половина лица болела от ушибов, что мне вчера нанесли два пропущенных. Можно даже в зеркало не смотреть – и так понятно, что синяки над глазом и под ним слились в один.

Аделина ещё не выходила из комнаты, но по кашлю я понимал, что она проснулась уже минут десять назад. Значит, скоро выйдет, чтобы смочить горло.

Ночью она тоже выходила. Кралась на цыпочках мимо дивана, на котором я делал вид, что сплю. Пила воду, шепотом уговаривала Киню нассать мне в ботинки и снова уходила в комнату.

Мне было интересно, о чём она думает.