"

"Пока мой зам мне что-то долго рассказывает о каком-то происшествии, меня просто охватывает бешенство. На хрена мне заместитель, который звонит мне вечером в мой выходной?!

— Игорь, — пытаюсь говорить спокойно и не скатываться в бабские истерики. — Ты взрослый мальчик и должен делать так, как гласит инструкция. Не получается по ней, делай так, как считаешь нужным, но, чтобы все было сделано чисто. Не тупи, просмотри камеры. Только внимательно. Если наша вина — заплатим. Больше не грузи меня.

Кладу трубку и перевожу дыхание. Нашел время, когда звонить. Смотрю в окно, за которым за считанные секунды мелкие капли прекращаются в ливень.

Выхожу из комнаты и иду обратно в спальню. Я как маленький ребенок в ожидании вкусной конфеты. Казалось бы, долгожданный секс уже был, пусть и не лучший в моей жизни, но это только в силу того, что кто-то просто пока ничего не умеет. Ключевое слово пока. Черт, как же меня заводит мысль о возможных уроках, надо прекращать улыбаться как дебил. В комнате Наташи не оказалось, скорее всего она в ванной. Открываю дверь, но там ее тоже нет, как и в гостиной, и в гостевой. Вот же маленькая сучка!

Быстро иду обратно в спальню, натягиваю на себя одежду, не застегивая рубашку, спускаюсь вниз.

Как я сразу не догадался, что она свинтила?! Дура! Причем дважды! Выхожу на улицу, а тут льет как из ведра. Класс, еще придется под дождем гулять из-за психованной малолетки. Одно спасение — недалеко ушла. Из-за ливня мало что видно, но то, что в самом конце улицы белый силуэт Наташи — я не сомневаюсь. За считанные секунды добегаю до нее, только она делает шаг, чтобы переступить дорогу, как я хватаю ее за руку.

— Ты с ума что ли сошла?! Совсем чокнулась? — стоит и молчит.

 — Язык проглотила, когда надо говорить?

— Отстань от меня! — со всей силы начинает дергаться, пытаясь вырвать свою руку из моего захвата. Откуда только силы у такой сопли?

Еще крепче сжимаю ее руку и веду за собой. Открываю дверь, проталкивая ее вперед. Нажимаю на кнопку, створки лифта тут же открываются, и мы входим внутрь. Молчит, словно рот зашили. Что это вообще за обиды? Самое дурацкое то, что я действительно не понимаю ее загонов. Выходим из лифта, открываю дверь и снова пропускаю ее вперед.

Снимаю обувь, поворачиваюсь к ней и замечаю, что она стоит как истукан.

И взгляд какой-то ненормальный, отдаленно мне что-то напоминает. И чуть трясется, видимо, от холода и мокрого платья, которое полностью облипает ее тело. И снова без лифчика, ну да, не успела надеть, сбегая как какая-то преступница или просто дура, что более вероятно.

— Ну и чего ты стоишь? — молчит, как будто в рот воды набрала, дура!

— Хочу и стою, — дыши глубже, Островский, глубже.

— Снимай обувь, живо.

— Я хочу домой, — вдруг неожиданно выдает она.

— Нет.