Сытенькая, в тепле — что еще надо для счастья? Но главное — никаких вложений: училище в городе, девушке не надо будет жить в общаге, куда нужно отсылать деньги на еду. Артистичная и общительная Натка любила танцевать и тайно мечтала о театральном. Думаю, у нее получилось бы… нет, у нее — получится. Теперь так точно.

— Плакат дороже стоит, — сказал я.

Наташка кивком пригласила меня в кухню. Я еще немного похвалил Борьку, и он засел за бон Джови.

— Жрать будешь? — спросила сестра, достала скомканный листок из кармана и протянула мне.

— Это надо съесть, — ответил я, разворачивая листок.

Там был адрес: улица, номер дома, квартира. Насколько я помнил, это двухэтажные дома на выезде из поселка, примерно в трех километрах от нас и в двух — от школы.

— Нет, сперва надо прочитать.

— Это что? — спросил я.

— Лялина там живет, — ответила Наташа, поставила блевунчик на плиту, включила газ.

— Как ты узнала? — Я уселся за стол, потому что двоим стоячим в нашей кухне тесно.

— Неважно, — отмахнулась она. — Сложно, что ли?

— Держи, — я вытащил из сумки банку кофе. — Это тебе. Хотел расплатиться им с тем, кто разузнает адрес.

Улыбаясь, Наташка разглядывала трофей, ее глаза блестели.

— Круто! Ну ты заморочился! Давай заварим?! — Она поставила на газ еще и пузатый чайник с черными языками нагара, тянущимися к макам, спохватилась: — А если мать спросит, откуда это?

— Скажу, что контрольную однокласснику решил. Не парься, у нас есть мажоры. Райко, например."

"— Кто есть? Чет не поняла.

— Богатенькие Буратины.

— А-а. Ну а у самого это откуда?

— Тебе какая разница. Достал — и молодец.

Подумав немного, она спрятала банку в сумку.

— Не отдам. Это я заработала. Отец выпьет, и нам ничего не достанется.

Читать лекцию о крысятничестве я не стал, потому что в нашей семье это очень даже практикуется отцом. Я смотрел на адрес и убеждался, что да, это либо в одном из старых двухэтажных домов, либо в общежитии через дорогу от них. Придется идти разговаривать, чего уж теперь.

— Ты любишь отца? — спросил я у Наташки, разливающей по чашкам кипяток, и продолжил: — Хочешь, чтобы он с нами жил?

Сестра передернула плечами.

— Подольше бы он на своей ыбалке был. — Наташка поставила напротив меня чашку. — Что вылупился? Не люблю я его.

— Я бы на гитару пошел, если бы он нас бросил, — сказал я. — Ты — на танцы, Борька— в художку. Помнишь, как батя зимой мою гитару расхреначил?

Он, видите ли, считал, что я трачу время на ерунду. До сих пор обида осталась, я на эту гитару полгода копил. Обдирал летом придорожные вишни и возил на рынок…

Копил… Черт! А родители на новый телевизор копят, и эти деньги летом сгорят. Кажется, в августе денежная реформа и неразбериха, с ней связанная. Толком и не помню, что тогда было и когда именно.