Товарищ стал примерным семьянином, у него трое детей, большой дом в Подмосковье и минивэн, причем добился он этого сам, и не наркоторговлей.

— Дай бог, чтобы не вернулся к наркотикам, — все волновалась бабушка.

— Не вернется, — уверил ее я.

Вот только чем другим он заполнит пустоту в душе?

После звонка бабушке, как всегда вечером, я набрал Илью, оставленного присматривать за «Бойцовским клубом». Как вчера и позавчера, он должен был отчитывался о прошедшем дне. Сегодня мы не собирались на базе планово, кто хотел, приходил на приставке, обычно собиралось не больше шести человек, так что волноваться было не о чем, никто поодиночке нигде не шатался.

Узнав мой голос, Илья весело проговорил:

— Товарищ капитан, разрешите доложить! Играть пришли Димоны и Кабанов, Микова и Гайчук. Дисциплину не нарушали, держались вместе. Вообще все молодцы, завтра сам все проконтролируешь.

— Подозрительная активность неприятеля? — спросил я.

— Никакой. Ни я, ни члены клуба ничего не заметили. Остальные завтра расскажут о проделанной работе.

— Ну и славно. Давай, Илья, до завтра… Нет. Кое-что забыл. Ты говорил, что должны назначить дату, когда Яна кладут на обследование и операцию.

— Не факт, что прооперируют, — вздохнул друг. — Сперва в областной центр. Если вместо результата мы получим надежду, повезем в Новосибирск или Москву.

— Так а число госпитализции? — уточнил я.

— Двадцатое-двадцать третье февраля.

— Хорошо. Следи за процессом. Если не будет хватать денег, я подкину.

Воцарилось молчание. Я сквозь расстояние почти видел, как Илье неудобно, он хочет отказаться, но понимает, что по-другому я не смогу, как и он не смог бы пройти мимо, если бы что-то случилось, скажем, с Борисом.

— Завтра в школу идешь? — с некой тревогой спросил Илья.

— Конечно, я же сказал! Встречаемся в привычное время — под шелковицей!

Но прервать разговор не получилось. Илья поделился новостью, что Карась влюбился в Верочку. Она вызвала его отвечать, он отреагировал… слишком возбужденно, и весь класс это заметил. Верочка тоже заметила и сама слегка зарделась, хотя старалась виду не подать. А еще Желткова постоянно мной интересуется, вьется вокруг Лихолетовой, чтобы через нее просочиться в клуб.

В общем, школьная жизнь бьет ключом: кого — по голове, кого — под зад, кого — еще по какому месту.

Слушая его, я представлял свой класс, учителей, друзей, Веру, и на душе становилось тепло, тревоги отступали, я был уверен, что мы со всем справимся.

Со всем, кроме моей все усиливающейся симпатии к Вере. Вот с ней ничего сделать нельзя. Мне исполнилось пятнадцать, ей будет двадцать восемь. В масштабах вселенной тринадцать лет — даже не миг. Но если посмотреть глазами взрослой женщины, то я — перспективный сопляк, не более.