Отчим ел жадно, причмокивая и облизывая пальцы, роняя на усы крошки и кусочки сыра. Мы рассчитывали на что угодно, кроме того, что нас будут до полусмерти закармливать армяне.

Уплетая за обе щеки и испытывая ярчайший гастрономический оргазм, я крутил очередной бизнес-план: открытие в городе точек вот такого армянского фастфуда. Главное — хозяева ларька люди хорошие, договориться с такими проще.

Одна проблема: я просто маленькая лошадка, которая не может разорваться.

Доесть все мы не смогли физически, и остатки еды Лейла нам упаковала с собой в бумажные пакетики.

Возле «КАМАЗа» уже собрался народ, и процесс пошел. В течение часа армяне раскупили всю муку, и ее опять не хватило. Еще час мы развозили мешки по дворам, а потом, в полвторого дня я позвонил на мукомольный завод, поставил замдиректора перед фактом, что нам нужно еще три тонны муки и, раз уж машина полупустая, а народ требует, тонна отрубей.

На подъезде к заводу знакомый мордатый гаишник нас остановил. А может, это уже другой, просто они все мордаты, кроме тех, у кого глисты, и кто недавно устроился на работу. Потирая руки и уверенный в том, что теперь мы с грузом, он вместе с отчимом пошел проверять кузов…

Представляю, как он распсихуется, когда увидит, что там ничего нет, но все присыпано мукой! Перед внутренним взором встала картинка: топочущий ногами и брызжущий слюной гаишник, избивающий отчима фуражкой. Как кот, бросившийся на мышь, которая юркнула в нору. Как стервятник, спикировавший на буйвола, который не издох, а прилег отдохнуть.

Из-за кузова гаишник вышел красный и злой, повел отчима к своей машине, и ненадолго они пропали там.

Теперь красным и злым возвращался отчим. Сплюнув, он полез в кабину и бросил:

— Вот же говна какая. Алкотестер у него неисправный! Надо ехать в ГАИ.

— Так это не наши проблемы, — возмутился я, отлично понимая, что, если нам хотят устроить проблемы, они у нас точно будут."

"— Намекает, сука, чтобы заплатил. А хрен ему! — Отчим скрутил кукиш и ткнул им в сторону мента.

Я откинулся на спинку сиденья.

— Так он нас до ночи мариновать будет.

— Пусть. Мы уже заработали, — не сдавался отчим. — Кровососы! Хрена им!

Хочет взять гайцов измором? Если простоим до ночи, потеряем тысяч пятьсот. Если дадим взятку, поощрим коррупцию. Как играть по правилам при таких вводных? Когда все палки в колеса вставляют, и, если работать по-белому, башлять все равно придется, но в три раза больше⁈ В девяностые работать по-белому — все равно, что во время Второй Мировой еврею нашить себе звезду Давида и тем самым подписать смертный приговор.

Отчим пошел на принцип и объяснил почему готов пожертвовать полумиллионом: он ничего не нарушал и не обязан кормить этого жирдяя, харю вон какую наел. Люди, понимаешь, работают, а он паразитирует.