— Или он там, внутри горящего здания?

— Нет, — качнул головой седоволосый священник. — Носитель кинжала был здесь, ненадолго задержался и пошел дальше. Но помимо него, здесь был кто-то еще… Кто-то не менее темный…

— Здесь было еще одно порождение Темного? Некромант?

— Возможно… Но оставленный им след необычен. Нечто холодное и мрачное. И оставленная этой богопротивной тварью аура очень сильна. Словно он или она провела здесь большую часть дня и ночи.

— Почему вспыхнул пожар? — этот вопрос отец Флатис задал пробегающему мимо мужчине с пустой бадьей в руках, бесцеремонно ухватив того за плечо и остановив.

— Поджог! Поджог, святой отец! — заходясь в нервной дрожи, возбужденно зачастил мужчина. — Сам Темный со своей челядью побывал в этом трактире в гостях! А потом подпалил его своим огненным дыханием в отместку Жирному Питу, что донес на него страже и нашему приходскому священнику! Так люди говорят! Ужасти-то какие, святой отец!

Отпустив мужчину, отец Флатис перевел взгляд на отряд и, поочередно ткнув пальцем в четверых монахов, приказал:

— Задержитесь, здесь. Найти хозяина трактира, найти его прислугу, заночевавших гостей и прочих, могущих увидеть этого самого Темного.

Всех! Заприте их и не спускайте с них глаз до нашего возвращения! Такова воля Церкви, и это делается во благо Создателя нашего! Никто не смеет встать на вашем пути, будь то даже местный наместник!

— Да, святой отец! — хором ответили монахи и, поспешно спешившись, бросились к пожару, рядом с которым несомненно должен был находиться обезумевший от потери хозяин трактира.

— Люди тушат пожар, святой отец, — перекрикивая гомон толпы, воскликнул Привратник. — Разве скромной силы всего четверых братьев-монахов достаточно, чтобы оторвать их от попыток спасти остатки своего добра?!

— Достаточно! — рявкнул отец Флатис, пришпоривая коня и возобновляя безумную гонку.

 — А пожар уже затухает. Отсюда след уже сдвоенный — носитель Младшего Близнеца и темная тварь ушли одним и тем же путем. За мной!

Поредевший отряд втянулся в следующий переулок и под грохот подкованных копыт помчался дальше, оставляя за спиной бушующее зарево разгорающегося пожара. Вскоре стены домов скрыли от них полыхающий трактир, и потому отец Морвикус и остальные монахи не смогли увидеть, как бушующий огонь внезапно начал стихать и опадать, словно придавливаемый к земле огромной невидимой ладонью.

Языки пламени в последний раз попытались взмыть в воздух, вгрызться в уже обугленные бревна стен, вновь пыхнуть невыносимым жаром на пытающихся подступиться людей… и окончательно затухли. На глазах потрясенных жителей пожар прекратился сам собой всего за минуту. Потухли даже раскаленные уголья. Посреди пепелища остался стоять изуродованный остов здания.