Да, да, для меня вы обычный товар, это для вас я благодетель. Мне без разницы, к кому вы в дальнейшем попадете, лишь бы ваш будущий хозяин или муж заплатил. За вас за всех готовы заплатить, и хочу отметить, люди уважаемые, богатые, достойные. Они не будут держать вас в камерах, а окружат вниманием и заботой. Радуйтесь, дурочки, что скоро увидите то, что большинству женщин увидеть не суждено никогда и о чем они мечтают в сладких снах. Для вас же сон станет явью. Но кого я предоставлю покупателям, если вы, как Васильева, начнете портить себе шкуры? Этого я допустить не могу.

И чтобы произошедшее не повторилось, стоящая или, вернее, висящая перед вами сука будет на ваших глазах казнена. Таково мое решение. Как говорится, приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Вы все должны смотреть на казнь. Богдан!

Абадзе повернулся к надсмотрщику:

– Богдан, следи за тем, чтобы ни одна из девок не отвернула череп и не закрыла глаза. Тем, кто нарушит приказ, разрешаю вколоть препарат «Н-5».

Главарь банды перевел взгляд на девушек:

– Не думаю, что кто-то захочет вновь испытать на себе этот препарат.

«Н-5» являлся очень больным уколом, вызывающим судороги и шок.

Применялся во время пыток еще в фашистских концлагерях.

Абадзе спросил, завершая монолог:

– Всем все понятно?

Девушки промолчали.

Тогда крикнул Богданов:

– Отвечать на вопрос шефа, суки, пока я не заставил открыть ваши пасти!

Пленницы утвердительно закивали.

Абадзе проговорил:

– Вот так-то лучше!

И, повернувшись, поигрывая дубинкой, подошел к несчастной Васильевой:

– Ну, что, красотка, ты успела помолиться? Или в твоем возрасте вера ничего не значит?

Девушка попросила:

– Не убивайте меня, пожалуйста, я прислугой у вас буду, все, что ни прикажете, сделаю!

– Вот как ты запела, подраненная птичка? Поздно, дорогая! Получай, что заслужила!

Отойдя на шаг назад, слегка размахнувшись, Абадзе нанес Васильевой удар по ребрам.

Массивная, хоть и короткая дубинка сделала свое дело. Сначала раздался хруст поломанных ребер, затем вопль несчастной. Абадзе ударил еще, затем еще раз. Постепенно он вошел в раж. Удары посыпались по всему телу, ломая кости ног, таза, рук. Кожа тряслась и рвалась, как бумага, из ран вылетали брызги крови. Вскоре избиваемая девушка потеряла сознание, голова ее повисла, перебитые ноги неестественно подогнулись. Весь забрызганный кровью, Абадзе остановился. Перевел дыхание, сплюнул густую слюну на пол, крикнул Богданову:

– Богдан, отцепи ее от трубы!"

"Надсмотрщик бросился к изуродованному телу еще живой Васильевой, ударом тесака перерубил державшие кисти веревки. Тело несчастной рухнуло на пол. Абадзе взглянул на девушек. Те стояли в ступоре, из глаз текли слезы.

Все молчали, шокированные увиденным.