— Кое-чего лишил и, по законам моего мира должен!

— Прощать! Всем, кому я должен, возвращаю, а остальным — прощаю. Закрыли тему. Хочешь, чтобы я к тебе хорошо относился? Веди себя соответственно. Пока ты мне только голову делаешь… Я все понимаю, тебе тяжело, но… держи себя в руках, — закончил я.

Надеялся, что все проблемы с дамами оставил в столице, а теперь у меня под боком переносной вариант — так, чтобы не расслаблялся. Машина поехала, как только военные разошлись в стороны.

Чем дальше мы ехали, тем лучше становились постройки. Появились трехэтажные дома. Везде, куда ни глянь, резные элементы и яркие цвета, а еще запахи пряностей и еды.

Кто-то надрывно запел, и все остановились.

— Это мечети, — дал мне объяснение лейтенант. — Что-то связанное с их религией. Она правит каждым их действием. Что важно, их бог не терпит трусов. Поэтому после разгрома, войны, скорее всего, военные стали отщепенцами в своей стране. Слышал даже, что многие готовы покончить с собой, чтобы семья не испытала позор за своего мужа, сына, отца.

— Любопытно, — кивнул я.

Наблюдал за всем, чтобы потом как-то использовать в беседе с пашой.

Женщины укутаны сверху донизу, головы покрыты платками, а еще они прячут лица. Другая культура. Вот дети — другое дело, неважно, какая страна. Мальчишки пинали какой-то сверток, гоняя его по двору. Другие дрались на палках. Парочка прямо сейчас лезли на какое-то дерево. Девочки отдельно — что-то шили, другие помогали матерям. А вот и отличие в поведении, у нас нет такого разделения по полу.

— Варвары! — заявила Карина.

— Забыл у тебя спросить твое мнение, — прервал ее. — Ты не знаешь ни истории, ни культуры, ни традиций, ничего об этой стране и их жителях.

То, что тебе может показаться диким, для них нормально. Вот некоторые считают, что люди не черви, чтобы жить под землей, но если не знать предыстории и особенностей… — напомнил девушке о ее мире и положении.

— Я поняла! — фыркнула Карина и подперла руками грудь.

Еще одна остановка. На этот раз к нам подошли солдаты с погонами, уставились на водителя, а потом постучали в окно. Я открыл.

— Русса, — словно выплюнул один из них. — Я сержант Бурут Йылмаз. Идти за мной. Ваша провождать внутрь.

Если у паши нет знания русского языка или переводчика, то у меня проблемы.

Таким образом мы ни о чем не договоримся.

— Простите! — склонил голову Светов. — Требовалось больше времени, чтобы взять с собой переводчика.

— Расслабься, — улыбнулся я. — Это они хотят говорить, пусть и напрягаются. Мне русского языка достаточно, ну, еще жестами могу подсказать, куда идти в случае чего.

Открыл дверь, подал руку даме. Глаза солдатиков блеснули. Карина в кофте, вся мокрая от жары, соски торчат на всю Ивановскую, так еще штаны обтягивают не задницу, а будто мячи.