До самого вечера собирали всю пильную раму — крепкая получилась, надёжная. Каждое соединение проверил по несколько раз, каждый гвоздь забит намертво. Даже переходник под вал с кривошипа из морёного дуба приделали — Пётр с мастерством, достойным цехового плотника, выточил его до блеска. Дуб этот был твёрдый, как железо, но поддавался терпеливой работе. Руки гудели, спина ныла, но глядя на результат, забывалось всё.

— Красота какая! — восхитился Пётр, поглаживая раму ладонью. — Будто не мы делали, а мастера заезжие.

Осталось только конструкцию под ход сделать, направляющие для досок, а где выход готового материала будет — уже по месту соберём.

Но основа готова.

Когда солнце уже клонилось к лесу, окрашивая всё вокруг в золотисто-красные тона, вернулись Илья с Прохором. Оба мокрые от пота, запылённые, но довольные своей работой. Глаза горели, на лицах усталые, но счастливые улыбки.

— Желоб готов, Егор Андреевич, — доложил Прохор, утирая лицо рукавом и тяжело дыша. — Проверили — бревно катится как по маслу. И досок ещё с десяток сделали. На всякий случай.

— Молодцы, мужики! — похвалил я, хлопая их по плечам и чувствуя, как напряжены их мускулы после тяжёлого дня.

— Завтра попробуем колесо поставить. Посмотрим, как наше детище заработает.

Не успели мы договорить, как из-за угла показалась жена Ильи с дымящимся котелком ухи. Запах ухи с укропом и луком заставил желудки урчать в унисон.

— Ну что, голодные небось? — улыбнулась она, ставя котёл на широкий пень.

— Ещё как голодные! — ответил я, чувствуя, как слюнки потекли от одного только запаха."

"Мы все переглянулись — аромат ухи был такой, что невозможно было устоять. Уселись на лавку вокруг импровизированного стола.

Тут же прибежала Машка с посудой и разлила всем по глиняным мискам дымящуюся похлёбку. Зачерпнули деревянными ложками — и сразу почувствовали, как тепло разливается по телу. Уха была наваристая, с крупными кусками рыбы.

— Как в детстве, — пробормотал я, наслаждаясь вкусом. — Только лучше.

После сытного ужина все постепенно разбрелись по домам. Рабочий день закончился, но завтра предстояли новые свершения. Обняв Машку за талию, мы ещё какое-то время сидели на крыльце, наслаждаясь тёплым вечером и тишиной.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросил я, прижимая её к себе.

Машка задумалась, перебирая прядь волос:

— А что рассказать-то? Жизнь наша простая… Хотя нет, расскажу, как мы жили в Туле, когда у отца торговля шла. Дом у нас был каменный, двухэтажный, с печными изразцами. Отец специями в основном торговал, скобяным товаром. Дела шли хорошо, деньга водилась.

— А потом что случилось? — мягко подтолкнул я.

— А потом отцу стали мешать — то подьячие взятки требовали больше обычного, то конкуренты подсиживали.