— Я твоя — кто?

— Галлюцинация! — я серьезно смотрела в карие глаза. — Ты — ненастоящий. И замок вокруг тоже ненастоящий, и ваши король с советником. Я все это придумала, понимаешь? Попала под машину и лежу сейчас в коме. А мой мозг в это время активен и продуцирует всякое. Мне это чудится.

Увидев выражение лица Этена, я запоздлало вспомнила о том, что в привычном мне мире в определенные времена — как раз в те, когда по улицам ездили кареты, — методы лечения сумасшествия были совсем негуманными.

— Так. Подожди, — потряс головой Этен. — Давай по порядку. Что значит — тебе все это чудится?

— Все началось с того, что я попала под машину.

— Подо что ты попала?

Ох, кажется, это будет нелегко. Я набрала в грудь побольше воздуха и принялась рассказывать о том, что со мной случилось. Уложилась я всего в несколько минут, причем большую часть времени пыталась объяснить, что же такое машина. Когда я упомянула, что она едет сама, сжигая находящееся внутри топливо, глаза Этена зажглись маниакальным блеском.

Судя по всему, в ближайшее время мне не избежать допроса с пристрастием. Даже жалко, что я ничего не понимаю в том, как устроена техника, и объяснить смогу разве что сложнейшую конструкцию чеснокодавки.

— Понимаешь теперь, — сказала я после того, как насчитала шестьдесят секунд неловкого молчания, — что это все не взаправду? Я просто сплю сейчас, вот и все. Мне жаль, — добавила я, напомнив себе о том, что должна быть чуткой.

Этен моргнул, приходя в себя.

— Пойдем к понтифу Серго.

Я пожала плечами и направилась следом, мимолетно порадовавшись тому, что Этен набился в сопровождающие: коридоры дворца были такими длинными и запутанными, что заблудиться здесь в одиночку — вообще не вопрос.

Зайдя в библиотеку, я даже забыла о том, чего хотела, — обо всем забыла, кроме книжных стеллажей высотой метра три, занимающих все пространство. Запах книжной пыли защекотал ноздри, я с удовольствием вдохнула поглубже, провела пальцами по корешкам ближайших томов — и едва не расплакалась, вспомнив, что не умею читать на здешнем языке, даже букв не знаю.

Ну что за несправедливость!

Не обращая внимания на то, что я едва не шмыгаю носом от обиды, Этен шел вперед, легко находя дорогу между стеллажей, расположенных, кажется, в хаотичном порядке.

— Понтиф Серго, — окликнул он, когда мы вышли к длинному столу у окна, за которым сидел старик, склонившись над толстым фолиантом. Еще несколько книг лежали вокруг, открыты они были на каких-то схемах, похожих на гороскоп или карты звездного неба. — Понтиф Серго, нам нужно с вами поговорить.

— Этен! — понтиф Серго обернулся и едва не подпрыгнул от радости, прямо сидя на стуле.