Опасаться стоило переворота и того, что лорды не признают за собой власть «сосунка». И тогда мы с Кроу придумали план, чтобы показать всем и каждому, что у меня есть клыки и связываться со мной опасно. Что, несмотря на молодость, корона мне по размеру.

— И что же вы придумали?

— Я стал жестоким, — буднично сказал Илар. — Вернее, это был тщательно продуманный план. Править я начал с того, что навел порядок и добрался до всех, включая Большого Бо, до кого не доходили руки Кроу. Наказания были жестокими, но в Монтевире еще никогда не было так тихо и спокойно. А затем — тонкая игра, которую блестяще провел Этен.

Пустить слух там, сказать нужное слово здесь — и вот я уже непредсказуемый самодур, от которого лучше держаться подальше.

— Страж на воротах боится тебя, как огня, — вспомнила я. — Просил, чтобы его не наказывали, потому что у него больная собака.

Илар закатил глаза.

— Актерище. Конечно, на городских воротах должен стоять кто-то, кто скажет купцам и путешественникам, что король Илар опасный тиран. Чтобы не вздумали наводить смуту или говорить тому, в чью пользу они шпионят, что Аренция слаба, — голос его стал жестким, а взгляд — колючим.

Что ж, тем, кто не воспринимал всерьез молодого правителя, явно пришлось несладко. Илар был каким угодно, но только не слабым. Вспыльчивым, порой действительно сумасбродным — так ли много было лжи в его образе?

— Вы просто шкатулка с секретами, ваше величество, — пробормотала я.

Илар взял меня за руку и поцеловал пальцы.

— Я люблю тебя. И весь как на ладони перед тобой. Это политика, Маша. Но с тобой сейчас и впредь я просто Илар.

Я улыбнулась, чувствуя себя самой удачливой девчонкой в мире.

— Я люблю тебя, Илар.

И умерла бы, если бы мне пришлось тебя покинуть. Мне жаль того, как все получилось с Кроу, — тут же перевела я тему, смутившись своего слишком пылкого признания, и глотнула вина.

Я тайком посмотрела на Этена, а затем на Кроу. Сейчас, когда я знала всю историю, поняла, почему Илар даже не усомнился в том, что видит перед собой сына Кроу. Несмотря на темный оттенок кожи Этена и более тонкие, чем у Кроу, черты лица, их сходство было очевидным. Разрез глаз, подбородок, форма носа, даже то, как они сидят и двигаются. Я смотрела на Кроу и вдруг как будто получила удар под дых.

Дождливая улица, порт. Вечно ноющее на перемену погоды колено. Смешливая девчонка, смуглая, быстроглазая, спрятавшаяся под крышей у стены борделя, чтобы не промокнуть. Болезненная нежность и собственные руки, украшенные первыми признаками старости. Какой-то трактир и утро, которое пришло слишком быстро. То, как сложно было уходить. Кажется, Илар звал меня, трогал за плечо, но я уже ничего не видела. Меня затапливало чувство вины, такое огромное, как целое море. Сжигала тоска и больная любовь.