И те и другие одинаково не любили русских. Тем более – предателей, коими, по сути, власовцы и являлись.

Наверное, придется сидеть в доме Эльжбеты.

Я прошел на кухню, сверкавшую чистотой, нашел банку с кофе. Давно я кофе не пробовал, уже и вкус успел забыть. Вскипятил чайник, заварил, попробовал и чуть не выплюнул. Кофе-то – ячменный суррогат!

От нечего делать улегся на кровать поверх одеяла. Прикидывая возможные варианты ответов власовцев и мои действия, незаметно уснул.

Проснулся от ласковых поглаживаний по лицу. Не открывая глаз, определил по запаху – Эльжбета. Разлепил глаза, улыбнулся.

– Как есть русский медведь! Даже не слышал, как я вошла! А вдруг бы немцы?

Вообще-то она была права.

– Проголодался?

– Конечно – как медведь после спячки.

– Сейчас я что-нибудь приготовлю. Я купила мяса, придется подождать.

Собственно, я утром слегка позавтракал с Эльжбетой, потом – чашка эрзац-кофе. Что это для мужика? Слону дробина!

Когда с кухни стали доноситься непередаваемые мясные ароматы, я не выдержал.

– Эля, я исхожу слюной – так есть хочется!

– Как ты меня назвал?

– Эля – это я сокращенно.

Глаза ее на мгновение затуманились.

– Меня так мама в детстве называла.

– А сейчас как?

– Никак, ее немцы в 40-м в Освенцим забрали.

– Прости, я не знал.

Вот почему, наверное, она с нами сотрудничает и немцев ненавидит, а может – и другие причины есть. Плохо, что мне почти ничего не сообщили об агенте – легче было бы работать.

Наконец мясо в духовке дошло. Я наелся, уполовинив кусок, Эльжбета поклевала немного.

– Ты на меня не смотри, я в пивной перекусила, а мужчина должен кушать.

Уговаривать меня и так не надо было – проголодался за день.

Мы улеглись спать. То ли переспал я днем, то ли близость Эльжбеты – она спала в соседней комнате – беспокоила, но, в общем, уснуть я не мог, крутился на постели. А через час Эльжбета сама ко мне пришла, юркнула под одеяло.

– Что ты как неживой? Я ведь женщина, одиноко мне. А ты как чурбан, все о делах.

Не чурбан бесчувственный я, просто приставать счел неудобным: прежде всего – дело, а любовные интрижки ему всегда мешают. Но уж если сама пришла, то почему нет?

Женщины у меня давно не было, и я с удовольствием вдыхал аромат ее волос, запах тела. Женщины не так пахнут, и кожа у них нежная, гладкая. В общем – забылись мы лишь под утро. Я ведь во вражеском тылу, а расслабился.

Разбудила меня Эльжбета.

– Вставай, медведь, всю меня измял.

А сама улыбалась, довольная.

Только мы умылись, оделись и сели завтракать, как раздался стук в дверь. Эльжбета пошла открывать, а я метнулся в маленькую комнату, схватил автомат и замер за косяком двери.

Слышался тихий разговор, но слов разобрать было невозможно. Затем – шаги, легкие – Эльжбеты, и тяжелые, мужские.

– Федор, выходи.