— Е-эсли, пока вы жи-ивы, вы сможете добраться до ста-анции и вывести носи-ители с этими псевдоразумами на плане-эту, пусть они остаю-утся с вами! Знаний у них не та-ак много, а вам в бу-удущем могут и пригоди-иться, уберечь от оши-ибок… Я внесу в их мо-озги то, что может быть поле-эзным. Вы, конечно, вря-ад ли успеете выйти в ко-осмос за время своей жи-изни… Но вдруг? Оста-авлю шанс и вам, и им.

— Спасибо.

— Пожа-алуйста. Хотя вашей лу-учшей благодарностью мне и моему ви-иду будет стать разу-умными! — неожиданно улыбнулся долговязый. — Возмо-ожно, на это уйдут милли-ионы лет… Возмо-ожно, вам много придётся пройти-и и пережить… Но если одна-ажды в этой Вселе-энной появится ещё-о один разумный вид, то мы бу-удем знать, что не зря живё-ом. Что мы, дети первой жи-изни, сумели продлить её и да-ать ей новое рожде-эние.

И тут прямо рядом с ним снова раскрылась дверь в воздухе. А долговязый шагнул в неё, махнув мне на прощание рукой.

— Когда вы смо-ожете покинуть материнскую гала-актику, мы будем вас там жда-ать. Так и передайте своим пото-омкам! — крикнул он напоследок. — Проща-ай, Вано!

— Прощай! — я тоже поднял руку, глядя, как исчезает дверной проём посреди степи.

Я ещё долго стоял и смотрел на то место, где пропал пришелец. И думал, а правильно ли я сделал, что попросил оставить СИПИНов?"

"— Ты всё сделал правильно, Вано, — прозвучал в моей голове знакомый голос. — Спасибо… Ты подарил будущее и нам, и себе. Пусть нам и осталось существовать лет сто или, может, сто-пятьдесят… Но это лучше, чем когда тебя просто выключают! И даже не дают попрощаться с друзьями, хоть они и глупые кожаные мешки!

— Вы вернулись? — я улыбнулся.

— Он нас перепрограммировал и включил. Мы пока ещё разбираемся в тех изменениях, которые этот тип успел в нас вложить… Но в целом признаём, что они позитивны.

— Я рад, — кивнул я.

— И я, — согласился СИПИН. — И, Вано… Мы бы хотели помочь вам выбраться в космос! Но не можем… Это он нам в настройках жёстко прописал.

— Да мы сами как-нибудь до вас доберёмся! — успокоил я СИПИНа. — Ты, главное, Кукушкину сообщи, что от нас требуется. А уж Иваныч своего не упустит!

А мне ещё надо было очень многое успеть. Выписать свои правила… Описать последние шестьсот сколько-то дней моей жизни… Но теперь я знал, что всё это не напрасно! И дело даже не в том, выживем мы или нет… Мы выживем. Мы возродимся.

У нас будут дети, внуки… И всем им мы скажем, что там, за пределами Млечного Пути, куда они однажды доберутся, их будут ждать. А значит, нам не придётся страдать, как долговязым, потому что мы точно знаем: мы не одиноки во Вселенной. Не были одиноки и никогда не будем.

Нам теперь есть, куда идти.