Как строй вот такой дугой к северу будет. А потом натяжку даём да по пути трое-пятеро крайних камни якорные швырнут, чтоб тоже крепко встать. Потом слабину выбираем, сходни-вёсла перебрасываем — вот тебе и дорожка, что ни по земле, ни по воде. А коли сходни те широкими сделать, да с замко́м — то, пожалуй, и верхом можно, ежели конь учёный.

За его спиной кивали взрослые дядьки, за плечами которых было много всякого. А впереди — личное участие в чуде, в сказке. И они не подвели.

Не подвёл и Кондрат, что лично излазил с берестяным «блокнотом», карандашом и «рулеткой» каждый насад, снимая мерки.

Получив от Свена странную коробочку с половину ладони размером и непонятной откидной ручкой, он очень удивился. А когда оттуда вытянули полоску крепкой дублёной кожи, тонкой, но прочной, с насечками от вершка до сажени, обалдел. Когда хитрой ручкой не менее хитрый кузнец скрутил измерительную ленту обратно — заревел на радостях медведем и кинулся обниматься.

Не подвёл и Алесь, который несколько дней тренировал в выездке и Мрока, второго чёрного фризского жеребца, того, которого передал в дар Болеслав, и Ромку, что становился всё взволнованнее с каждым днём.

«Ходьба конём» по нешироким мосткам на качавшихся насадах была ему лучшей предсвадебной антистрессовой терапией. Черныша же, первого фризского вороного на наших землях, брать не стали. После известных событий конь панически боялся громких звуков и текущей воды. Зато племенным производителем оказался — Алесь нарадоваться не мог.

По лодкам, стоявшим впритык на Почайне, в гавани, тоже настелили сходни. По ним на мыс, с которого был виден левый берег, степенно перебирались ВИП-персоны: сам жених и его родня, родственники невесты и представители элит.

Ну и правители сопредельных государств, союзники, прибывшие на свадьбу, которую точно нельзя было пропускать. И дело было даже не в политике.

На том берегу, на самом краю, высилась огромная юрта из ослепительно белого войлока, похожая на вершины заснеженных гор, которые в этом времени пока мало кто видел. Вот грузины оценили бы. Вокруг юрты стоял почётный караул из ближней дружины хана. Внутри была Белая Красавица Ак-Сулу.

— У вас товар — у нас купец! — проорал, сложив ладони рупором, великий князь. Может, у патриарха и вышло бы лучше, но не намного.

И сына женил не он. Хоть и переживал, как за родного. Все переживали, и на этом берегу, и на том.

От толпы с той стороны отделилась фигура со здоровенным бубном в руках. Треснув в него пару раз, прокатив над Днепром низкий басовитый гул, она что-то проорала в ответ.

Шарукан лично перевёл всем историю про то, что получить такую жену сможет лишь тот, кто доберётся на тот берег, не наступив ни на землю, ни на воду. Народ, из тех, кто в курсе не был, возмущённо загудел.