— Может быть, ему что-нибудь нужно? Лекарства, или аппаратура, или еда?

— Нет, спасибо, — сказала жена Кольцова светским тоном, как будто он предлагал помощь ее больной бабушке, — мы справимся сами, Андрей.

Данилов моментально почувствовал себя идиотом.

— Извините, — пробормотал он.

— Пожалуйста. — Теперь она ответила почему-то весело.

Как их понять, этих женщин?!

— Кстати, нам пришло приглашение на прием в честь Михаила Петровича Данилова. Если не ошибаюсь, это ваш отец?

— Да.

— Он ведь редко бывает в России?

— Да.

— Он получил какую-то престижную европейскую премию за литературу.

В газетах писали. Правильно?

— Да.

— А вы… собираетесь на этот прием, Андрей?

— Да.

— Какой у нас с вами веселый и содержательный разговор! — сказала Катерина Солнцева. — Прошу прощения, если поставила вас в неловкое положение. Как себя чувствует ваша приятельница?

— Хорошо, большое спасибо.

Тут она неожиданно сказала:

— Большое пожалуйста, — и положила трубку.

Как их понять, этих женщин? Кто может их понять?

Зачем она заговорила с ним об отце? Теперь он целый день будет не в своей тарелке.

Можно подумать, что последние три дня он хотя бы одну минуту был в «своей тарелке»!

Он посмотрел на разложенные на столе бумаги.

Бумаг было много. На плоском экранчике ноутбука болтался новый эскиз. В двенадцать приедет Веник.

Как заставить его сказать правду? Спросить про голубую краску или не спросить? Почему у ловких детективов из кино все получается легко и просто, а у него, Данилова, вовсе ничего не получается?

Он переложил бумаги. Сначала левые направо, а потом нижние — наверх.

Зачем мать пригласила на свою вечеринку Кольцовых?! Что за сумасшедшее честолюбие! Так называется стремление всегда и во всем превосходить окружающих или не так? Почему она не догадалась пригласить английскую королеву Елизавету, к примеру? Тоже весьма достойная особа и, главное, вполне подходящая по статусу! Или он, Данилов, так отстал от жизни, что не знает, кто в данный момент больше всего подходит по статусу матери и отцу? Может, как раз английская королева?!

Хоть бы Марта позвонила.

Просто так. Он сказал бы ей — привет, Мартышка. И спросил бы о чем-нибудь незначительном.

Ночью она ему приснилась.

И это был такой откровенный, такой неприличный, такой разнузданный сон, что утром Данилов долго маялся в ванной, не зная, как выйдет и станет смотреть в ее утреннее сердитое и свежее лицо.

Никаких таких снов не должно сниться про «старого друга», тем более если этот самый «друг» ждет ребенка вовсе от другого мужчины.

Эскиз на экране мигнул, ушел в небытие, а на его месте завертелись невообразимые разноцветные пружины и кольца. Кольца корчились, извивались, меняли форму и цвет, перетекали друг в друга и отчего-то напоминали Данилову его самого.