Ты что, не понимаешь? Тот человек пришел, чтобы наказать меня, но ему мешал охранник, и он его покалечил. Если не убил.

— Дернул меня черт связаться с душевнобольным! — злобно выговорила Марта. — Ты надоел мне, Данилов. Хуже горькой редьки надоел. Ну, если ты во всем виноват, пойди и повесься.

— Остаются еще мои сотрудники, — продолжал Данилов, как будто ничего такого она и не говорила, — Саша Корчагин, Таня Катко и Ира. Они тоже знали, что я с утра в субботу собираюсь на Рижское шоссе.

— Кто-нибудь из них ненавидит тебя лютой ненавистью?

— Не знаю. Как будто нет. Впрочем, я плохо умею замечать такие вещи.

— Это точно.

— На полу в доме я нашел растоптанный в пыль кусок янтаря. Откуда он там взялся? Кто его растоптал? Преступник или охранник? В доме ничего янтарного нет и не было, значит, янтарь кто-то принес или он выпал из кармана, У кого?

— Как же ты его нашел? Там было сплошное стекло.

— Нашел. Только теперь я голову сломал, имеет это отношение к делу или нет? И еще кассета.

— Какая кассета?

— Камера наблюдения, помнишь?

— Что?

— Там все кассеты «BASF», а одна, та, на которой мы с тобой, «Sony». У Тарасова в машине валялась какая-то кассета.

Прямо на полу. Он сказал, что это видеозапись его выступления.

— А что, Тарасов тоже звонил в пятницу твоей секретарше и спрашивал у нее, как ты намерен провести субботу?

— Нет. Не звонил. Он в пятницу прилетел с гастролей. Но кассета у него валялась.

— «BASF»?

— Я не посмотрел, — сказал Данилов виновато, — плохо у меня получается быть детективом.

— Ничего, сойдет. — Марта притормозила на светофоре и отправила в рот какую-то мятную гадость. Она постоянно «освежала дыхание», в полном соответствии с рекламой. — Сама по себе кассета на полу ни о чем не говорит.

У меня в бардачке тоже кассета ездит. Мне Инка дала какой-то новогодний фильм. Ну и что? Тем более твой Матрасов только в пятницу вернулся с гастролей.

— Не Матрасов, а Тарасов, — поправил Данилов.

— Ну, Тарасов. Или он сразу с самолета кинулся громить дачу Кольцова?

— Он даже не знал, что я туда собираюсь. Ему нужно было со мной встретиться, потому что моя мать просила его уговорить меня выступить на приеме и сказать несколько теплых слов моему отцу.

— Что? — переспросила Марта с изумлением. — Кто должен выступить?!

Данилов промолчал, и Марта замолчала тоже.

— Ты… очень расстроился, — спросила она, помолчав немного, — или ничего?

— Ничего, — сказал Данилов, — дело не в этом. Дело в том, что Олег про дачу ничего знать не мог, он вообще к моей работе никакого отношения не имеет, но все равно я… струсил, когда увидел эту кассету.

Марта посмотрела на него.

Дело было как раз «в этом». Зря она подозревала Данилова в том, что ему была нужна ее машина, а не она сама. Ошиблась. На этот раз Данилову была нужна она сама.