Так плохо, что вот теперь ей зачем-то понадобилось к нему приближаться, как будто до этого она не знала, что сидит в будке, над которой закреплена табличка с надписью «Старый друг»!

Аккуратно притормозив, Данилов перестроился в правый ряд и свернул на узкую дорогу, которая сразу пошла между деревьями в засыпанном снегом, как будто рождественском, лесу.

— Он что, среди леса живет, твой Кольцов? Разве ему не полагается периметр с вооруженной до зубов личной королевской охраной?

— Я его никогда не видел, — терпеливо сказал Данилов, — наверное, полагается. Охраняемой территории вокруг нет. Я думаю, что у него будет своя охрана, на участке.

— А эта дорога куда?

Данилов глянул влево:

— Там чуть подальше старые песчаные разработки. Их сто лет назад забросили, только подъездные пути остались. Ничего интересного, просто яма среди леса. Дорога обрывается, и — яма. Я туда пару раз ездил, когда готовил проект. Просто так, чтобы посмотреть. Но из дома котлована не видно. И оттуда дом тоже не виден.

В боковом зеркале что-то мелькнуло, и Марта оглянулась. Темная машина вырулила с боковой дороги, мигнули красные тормозные огни, взметнулся снег, и машина стала быстро удаляться в сторону шоссе.

Эта темная машина странно встревожила Марту. Что там такое с перепадами настроения у беременных женщин?

— Смотри, выехал кто-то…

— Где?

— Сзади.

Данилов посмотрел.

— Ну и что?

— Что он там делал, в лесу?

Данилов пожал плечами.

— Почему это должно нас интересовать?

— Не должно, но интересует, — пробормотала Марта и опять оглянулась.

Машину уже было почти не видно.

— Может, он с девушкой приезжал… погулять. По лесу.

Марта развеселилась.

— Как ты прав, Данилов! А мне даже в голову не пришло. Про девушку-то!..

— Я вовсе не имел в виду…

— Имел-имел, — перебила Марта, — именно это ты и имел в виду. — Она посмотрела на Данилова и добавила: — Шалун!

Он улыбнулся так, как умел улыбаться только он, — ничего не означающей, сухой улыбкой, которая лучше всяких слов говорила ей, что пора остановиться.

Все его улыбки были ей известны наперечет.

Заснеженная шоссейка сделала крутой поворот, елки стали редеть, черно-белые, хрестоматийно печальные березы, наоборот, придвинулись, и открылся бесконечный забор, уходивший вправо и влево — далеко.

— Ух ты! — прошептала Марта, и Данилов радостно посмотрел на нее. — Слушай, Данилов, дальше вполне можно не ехать. Это тоже ты придумал?

— Ну конечно.

Это был самый изумительный забор из всех, которые Марта Черниковская видела в своей жизни. Он был высокий и глухой, но, несмотря на это, почему-то не напоминал задний план из репортажа о жизни заключенных в Бутырской тюрьме.