Ведь правда?

– Ты меня плохо слышишь, маленькая вампирская шлюшка?

Оскорбления сыпались, как из ведра.

Ничего, она стерпит. Ей не впервой.

Слова – ничто. Жажда – лишь она – треклятая – имеет значение.

– Слышу, – пришлось ответить, и открыть глаза.

Первое, что увидела Марика – были высокие потолки, выполненные из липы. Красивые. Ровные. Внушающее некое успокоение. Создающие уют.

Уют… Что ей приходит в голову? О чем она думает?

Явно не о том.

Второе, на что она обратила внимание – запах свежести. Свежие простыни, непахнущие потом и прочими мужскими выделениями. Свежий запах в доме. Лесной. Странное, конечно, сравнение, но именно оно пришло в голову.

А в третьих… Она увидела его.

Того самого оборотня.

Большого. Сильного. И, кажется, злого."

"Кустистые брови сдвинуты к переносице. Крылья носа гневно раздуваются, точно он сдерживает внутренние негативные порывы. Нос – кривой, носит отметины о прошлых переломах. Вены на висках так же вздулись. Губы – чуть больше средних – сжаты.

Добрым пробуждение быть не обещало.

Дальше – хуже.

Оборотень был полуобнажен.

Джинсы и всё. Босой. С голой грудью, покрытой шрамами и затейливыми татуировками.

Марика почему-то думала, что у оборотней не бывает шрамов, с их-то регенерацией.

– Насмотрелась? – утробно прорычал мужчина, видимо, недовольный тем, что она рассматривала его.

Марика опустила голову. О, черт! Он был полуобнажен, а она – полностью голой!

Поглощенная внутренними переживаниями и отчаянием, она не успела осознать, что её раздели. Н-да, ей с детства твердили, что она не отличается сообразительностью, и вот тому подтверждение.

– Я неосознанно, – негромко, осторожно, ответила она и потянулась за покрывалом, бесформенной грудой сваленным в ногах.

– А, ну, не трогать! – снова рявкнул мужчина и шагнул к кровати.

Марика замерла.

Он стоял и так достаточно близко, а теперь до кровати его отделяли какие-то жалкие полметра.

К чему он клонит?

Почему привез в этот дом?

Для чего? Вот основной вопрос.

Сердце ухнуло в груди. Она наедине с оборотнем. С опасным зверем. И смотрит он на неё… А, собственно, как он на неё смотрит?

С желанием? С яростью? С ненавистью?

Последнее было бы предпочтительнее.

– Я хочу укрыться, – Марика старалась говорить спокойно, чтобы её голос не дрожал. Девушка замерла, не решаясь делать резких движений.

Да, она утолила первичную жажду, но силы к ней не вернулись. Она по-прежнему была слабой и никчемной. Не в состоянии противостоять огромному оборотню. Да и не была она сторонницей противостояний. Её вариант: худой мир – лучше доброй войны.

– А может мне глубоко плевать на твои желания? – последовал грубоватый ответ.

Марика облизнула пересохшие губы, чем невольно привлекла к ним внимание.