И не мешал им ни мелкий снежок, что чуть порошил с серого низкого неба, ни ветер, ни храп богатырский товарищей, от которого, пожалуй, проснулись в здешних лесах все медведи. Но подумали, принюхались, и заснули обратно. От греха.

Просыпались со стонами и руганью, разминая-растягивая натруженные и занемевшие за ночь жилы. Обтирались, удивляя Судовых, снегом, скинув одежду. Приплясывали у котлов над кострами, обжигаясь огненными мясной ухой и взваром. Проверяли брони и подбитые лосиными шкурами лыжи. Для того, чтобы выстроиться походным порядком и махнуть в начинавший темнеть лес.

Через несколько минут лишь светлые нитки дыма и па́ра от закиданных снегом костров да плотно утоптанный снег давали понять, что на этой опушке кто-то ночевал. Кто-то, вслед за кем тянулась длинная двойная полоска лыжни, уходившей за чёрные еловые стволы и пропадавшая там во мраке и холоде.

Справа от города, что мирно спал за высокими стенами, возвышался холм, лес с которого свели ещё при первом короле Польши Болеславе Храбром. Поговаривали, что теперь на этом холме при полной луне собирались ведьмы и черти, устраивая шабаши и оргии. Были те, кто своими глазами видел это, и монахи о том говорили часто.

Но полнолуние прошло с неделю назад, поэтому на лысый пригорок никто особо внимания не обращал. Всеслав знал и про легенды, и про слухи, и про привычки горожан. Про то, как одевались, что ели, сколько пили и о чём при этом беседовали в Люблине, ему подробно рассказывали и нетопыри, и местные. Ну, относительно местные, но в этих краях бывавшие часто.

Спавшие сурками на посту вокруг костра перед главными городскими воротами стражи Гнатовых злодеев даже расстроили. Они, будь их воля, наверняка выдумали бы что-нибудь забавное: прирезали бы их втихую, а потом развесили на стене, ну или хотя бы сажей вымазали.

Но воля была не их, а княжья, поэтому от строгого наказа ни Васька, ни Мишка не отходили. Сделав то, что требовалось, взобрались неслышными тенями на городскую стену и замерли до поры на стропилах надвратной башни. Искать чужаков здесь, задирая головы, вряд ли пришло бы на ум самому подозрительному из ляхов. Ловко князь-батюшка с воеводой выдумали.

Когда щербатая Луна, уходя на запад, к чехам и германцам, уступая место высокому холодному Солнцу, осветила в последний раз просыпавшийся город, со всех сторон разнёсся протяжный, леденящий душу волчий вой.

Глава 11

Прозрачный намек

За месяц с лишним до марш-броска мы стояли над Днепром почти там же, откуда самоубийственно рухнул соколом на врагов оборотень-князь верхом на верном Буране. Умный конь подходить к отвесному краю отказался наотрез, категорически. Наверное, не понравилось у коновалов. И ходить, не припадая на сломанную ногу уже привык. Князь не стал издеваться над верным другом.