Удивив напоследок — никто и не думал, что изнеженный княжич знал, где на подворье находится конюшня, и как вяжутся скользящие узлы. Но об этом говорили мало, тихо и редкие единицы из дружины. Радуясь тому, что хоть волки выть по ночам перестали.

В это же время, по случайному стечению обстоятельств, о котором с печалью в голосе рассказал Гнат, в Турове вусмерть упились брагой Мстислав и Святополк Изяславичи, что следовали за отцом со своими малыми дружинами, но отчего-то задержались на день в древлянской земле. На вопрос, откуда ве́сти, Рысь сообщил, не меняя скорбного выражения лица:

— Птичка одна напела… Безногая.

За неполную неделю из рода Изяславова осталась только дочь Евпраксия. Она продолжала гостить в Гнезно у Болеслава вместе с женой, а теперь вдовой Ярополка, Ириной, она же — Кунигунда Орламюндская, и женой, а теперь тоже вдовой Изяслава, Еленой, она же — Гертруда Польская.

Тут мне вдруг не ко времени вспомнилась история от старшего сына. Им в школе рассказывали про аббревиатурные имена, что были в ходу в советское время: памятные Вилен — «Владимир Ильич Ленин», Ким — «коммунистический интернационал молодёжи», Дамир — «даёшь мировую революцию», и наиболее запоминавшаяся школьниками Даздраперма — «да здравствует первое мая».

Один из одноклассников сына тогда уверенно добавил: «А ещё Гертруда, сокращённо от Герой Труда!». На что учительница мягко ответила: «Версия интересная, но я не уверена, что мама Гамлета была Героем Труда.».

В общем, в результате череды тщательно спланированных случайностей и необъяснимых загадок, ситуация на политической карте Руси и Восточной Европы поменялась разительно.

Немецкая и польская ночные кукушки, которые, как известно, любую дневную перекукуют, гостили у родни в Гнезно. И вряд ли планировали возвращаться. Хотя, они же ещё даже не знали о том, что так резко сменили матримониальные статусы.

Оставшиеся до́ма Ярославичи подписали прилюдно соглашения, по которым, как потом будет принято говорить, находясь в здравом уме и трезвой памяти, без сомнений поменяли на спокойную, долгую и безбедную жизнь возможные и крайне туманные в перспективе посягательства на великокняжеский титул.

Святославу и Всеволоду, особенно Всеволоду, было предельно понятно, что синица в руках гораздо лучше. Потому что и руки на месте, и в них что-то есть. А могло бы и не быть. Ни того, ни другого.

От полученных новостей Всеслав нахмурился сильнее обычного. Нетопыри и их главарь, страшный воевода Рысь, которым, наверное, до сих пор пугали детей в Новгороде, смотрели на князя с непроницаемыми выражениями на лицах, будто деревянных или каменных. Вспомнив про Новгород, Чародей задумался. И я с ним вместе.