Не меняя выражения лица, старшина нашарил не глядя за спиной коврик-кошму, бросил его рядом с собой возле костра и махнул рукой половцу. Тот спустился с коня, подошёл неторопливо, медленно переставляя кривые колесом ноги в дорогих остроносых сапогах, и уселся рядом.

— Байгар? — уточнил Корбут, пробуя хлёбово, не пересолил ли.

Степняк важно и неторопливо согласно кивнул головой.

— Ко Всеславу-князю? — продолжая помешивать, задал он второй вопрос.

Половец снова закивал и добавил что-то про «кам рус, бус, ак хан». Судя по всему, это означало что-то вроде «шаман русов, волк, белый князь».

— Добро. Я Корбут. Эти — со мной, не трогайте их, пугливые какие-то они, — старшина обвёл рукой венгров, что так и стояли с мечами наголо. И продолжил совершенно бытовым, обычным голосом, — Выдыхаем, братцы. Князь-батюшка людей Шарукана за нами прислал, чтоб домой проводили. Всё, считайте, что мы в Киеве уже. Уху будешь?

Последний вопрос относился к кыпчаку, как и плошка с варевом, протянутая по стародавним международным обычаям гостериимства. Тот миску принял с достоинством, прорычав что-то своим, двое из которых тут же начали мостить кострище рядом, а двое рванули в город, наверное, за остальными.

Вытянутые белые лица венгров с выпученными глазами надо было видеть, конечно.

Глава 7

Черное колдовство белой Руси

— Что думаешь, матушка? — спросил кареглазый юноша у задумчивой светловолосой женщины.

Она сидела за столом напротив него и разглядывала дары странных волхвов, что слуги разложили по столам и на коврах в этом зале. Ковры, персидские, яркие и баснословно дорогие, неожиданные гости его сына использовали как тряпки, мешковину или рядно́, перекладывая ими золотые и бронзовые вещи, чтоб друг о дружку доро́гой не побились. Явно не имея ни малейшего представления о стоимости ни ковров, ни старой римской бронзы. Конечно, не всё из этого можно было быстро и выгодно превратить в золото, зерно, оружие и коней. Многие редкостной красоты вещицы, единственные в мире, продавать было бы и вовсе страшной глупостью. Но жизнь длинная и поворачивается разными боками, а то и вовсе хвостом махнёт."

"— Думаю, сынок, что к той корчме тебя сам Бог вывел. И радуюсь тому, что ты у нас с батюшкой твоим не только храбрый удался, но и мудрый. Как ты сказал ему? «Наука дороже даров»? — она держала в изящных пальцах золотой венец. Вроде бы грубо сделанная вещь, с заметными огрехами в отливке и в чеканке. Старая, жутко старая вещица, с тысячелетней историей, с готских земель. Но делали её ещё задолго до готов.

— Да, так и сказал. Так что ты думаешь? — он был ещё и настойчивым. С самого детства любил и не боялся узнавать новое. Хорошее, хоть и опасное временами, качество для вождя.

— Думаю, Саша, что тётка твоя кругом права была.