За четыре дня пребывания Переяславских и Черниговских делегатов он, бедный, аж с лица спал. Потому что, кажется, не спал, как говорилось в одном дурацком каламбуре. К нему то и дело подбегали нетопыри, что-то неслышно докладывая, при этом он почти всегда смотрел за жестами и знаками, что передавали со стен и от ворот. И вслушивался в звучавшие время от времени песни птиц, которым вовсе не сезон был солировать. В морозном февральском небе над Киевом заливались жаворонки, трещали сороки и сойки, среди белого дня ухали сычи и совы.

— Гнатка, а это не иволга ли кричала? — наклонился через перила балкона-гульбища Всеслав, привлечённый знакомым резким звуком.

— Она, княже, — буркнул снизу Рысь. До этого снова крикнув соколом так, что половина народу на дворе задрала головы. А вторая кинулась в разные стороны, но чётко и слаженно, как будто каждый точно знал, где ему нужно быть именно сейчас. И полезли изо всех углов серые нетопыри, как неупокоенные души в старом кино про то, что панночка помэ́рла.

— Ну? — князь явно ждал более развёрнутого доклада.

— Гости. Долгожданные. Гарасимова родня их ведёт, — не переставая отмахивать команды обеими руками в разные стороны, отрывисто ответил воевода. Явно озабоченный тем, как хорошо сделать своё дело, больше, чем тем, не решит ли князь и все, кто крутился на подворье, что ответы Рыси не слишком вежливы и почтительны.

— Помощь нужна? — коротко спросил Всеслав.

— Волко́в бы Полоцких отрядить на каток, — подумав, поднял голову Гнат. — Пусть до вечера покатаются, поучатся, потренируют приезжих. Народец бы из города утёк. Ловчее вышло бы.

— Ставра мне! — гаркнул Чародей, поднявшись от перил.

— Чего орать-то так? Чуть сердце не зашлось! — раздался прямо из-за спины привычный хриплый голос, чуть было не напугав князя. Как умудрялся Гарасим ходить неслышно по скрипучим, «музыкальным» половицам гульбища, по-прежнему оставалось для многих загадкой.

— Тебя-то мне и надо! — потёр руки Всеслав, кивнув приветственно и ему, и ручному медведю, персональному шофёру, грузчику и консильери старого убийцы. Отметив, как оба они вздрогнули от вполне миролюбивого, вроде бы жеста. — Гостей жду от родни твоей, Гарасим. Скоро, сегодня, до темна обещались. Надо, Ставр, быстро ледню́ устроить. Пусть гости с нашими покатаются, разомнутся. Оба состава Полоцких Волко́в на лёд, да торговцам дай знать, что сегодня княжьи люди сборов-мы́та в казну брать не станут. Пусть развернут палатки свои, да не скупятся!

— Сделаю, княже! — расцветя, завопил хриплый бессменный судья, гроза ледовых дружин, и саданул локтем в «спинку сиденья» так, что на заросшем лице «шофёра» проскочило страдание. Видно, чувствительно попал куда-то. Но на скорости передвижения «шагохода» это не отразилось никак.