Отец сделал так, чтобы никто не узнал…

– Я… Я никому не скажу, – прошептала я, прижимаясь к его телу. В нашей религии самоубийство было большим грехом, так что понятно, почему их отец скрыл это от всех. – Но, Ратмир, ты должен поговорить с отцом, он не показался мне безразличным, возможно, твое восприятие мешает…

– Нет! Я не собираюсь ничего выяснять, он сам по себе! – тут же вспыхнул он словно спичка.

– Ты не думал, что можешь ошибаться, как со мной? Вспомни, что ты думал обо мне? – не сдавалась я.

– Черт, принцесса, это другое! – пропыхтел он.

– И почему же? Раз ты ошибался в моем случае, можешь ошибаться и в его.

Муж не ответил, только крепче сжал вокруг меня руки. Все-таки этот мажор мог быть тем ещё упрямцем!

Уложив Ратмира, я долго нежилась в его объятиях, пытаясь погрузиться в сон, но рой мыслей, что крутился в голове, не давал этого сделать, так что, взяв свой планшет, я пошла обратно на диван, чтобы не мешать ему отсыпаться после веселой ночки.

Попыталась включить планшет, но он не реагировал, и тут я поняла, что не успела его зарядить! Искать зарядку не хотелось, так что я взяла блокнот с карандашом, лежащий на журнальном столике, и начала делать наброски. У меня всегда получалось рисовать лучше во время напряжения, вот и сейчас история демона-принца начала сама вырисовываться, заполняя страницы. Я даже не заметила, как прошла пара часов, пока заворочавшийся Ратмир не позвал меня и я наконец не отправилась спать…

Ратмир

Раскрывшись принцессе, я словно сбросил груз с плеч. Отпустил все обиды, которые жили внутри меня, и даже понял, что не ненавижу отца, как всегда считал. Возможно, я просто перерос всё это, отбросив детские обиды. С боями, конечно, надо завязывать. Моя принцесса не должна ездить ночами по притонам и искать меня.

Она заслуживает гораздо большего, чем я ей даю, и точно не такого мужа, который пропадает неизвестно где, борясь со своими демонами. Она примет их, и мы победим их вместе, Мадина ясно дала это понять, и я почему-то не сомневался, что ни одна другая на ее месте не сделала бы ничего подобного. Ее слезы вчера что-то тронули во мне и растопили лед, который сковывал сердце. Я знал, что теперь всё будет иначе.

Она сладко спала, и я, полюбовавшись умиротворенным лицом, бережно поцеловал ее в губы и отодвинулся, чтобы встать с кровати и пойти в душ. Тело ломило после вчерашней драки, раны саднили, а еще этот вечный стояк, неизменно появлявшийся в присутствии моей сладкой девочки. Но будить ее было рано, часы показывали шесть тридцать. Пусть поспит. Эта забота о ком-то тоже была мне в новинку, но, как ни странно, не раздражала. Наоборот, казалась естественной.

Какие-то листки попали мне под ноги, и я наклонился, чтобы их поднять.