- Ненавижу, - шепчет она упрямо. Почти беззвучно, но для меня это оглушающе громко.

- А я люблю…

Мгновения тянутся, словно резина. Наши взгляды сейчас примагинчены, скованы воедино. Сейчас я вспоминаю, как впервые увидел ее глаза и пропал. Тогда еще не понял, но именно это в ней меня и зацепило. Ее уязвимость, открытость. В ней столько граней помимо этого, но в тот день именно они сыграли решающую роль.

Слезы скатываются по ее щекам, и я едва сдерживаюсь, чтобы не стереть их. Мысленно я прощаюсь. Понимаю, что шанс на неправильный выбор остается. И я не врал - я не отойду. Не отступлю, если останусь в живых.

Она станет моей опять. Во что бы то ни стало.

Арина уже не всхлипывает, просто плачет. Ее ладонь все сильнее дрожит, а с ней и пистолет. И наконец, она его опускает. Закрывает глаза, я подаюсь вперед и осторожно прижимаю к себе.

- Все хорошо, Пташка. Я рядом. Я всегда буду рядом. Всегда помогу тебе. Запомни это, любимая. Мы с тобой заодно…

- 44 Арина -

Всю дорогу обратно я провожу в какой-то апатии. Сегодня я держала в руках пистолет. Фактически шанс избавиться от всех проблем. Но не воспользовалась этим.

Почему? Почему я не смогла нажать на курок? Побоялась ответственности? Бред.

И все же я не смогла. Не сделала того, что решило бы все проблемы.

Почему?

Этот вопрос не дает покоя. Я же в тот вечер была готова пойти до конца. Готова была драться до крови, лишь бы вырваться из его плена и спасти дочь.

Так почему же сегодня не воспользовалась шансом?

Время от времени ощущаю на себе взгляды Воронцова. Он молчит. Не спрашивает. Не ругается за то, что встречалась с Игорем.

Ни-че-го.

После того как успокоил мою истерику, больше не сказал ни слова.

Я же снова и снова прокручиваю в голове его слова.

“А я люблю…”

Когда-то я знала о его чувствах. Знала, потому что он доказывал их делом. В плане слов Алекс был весьма скупым. Наверное, можно всего пару раз вспомнить, чтобы я слышала от него подобное.

Так неужели меня настолько зацепило его признание, что я сдалась и не использовала шанс освободиться?

И что теперь меня ждет? Очередная тюрьма для меня и дочери? Под предлогом безопасности Саша спрячет нас еще лучше?

- Собери свои вещи и вещи Тани, - говорит он, когда мы проезжаем ворота.

- Зачем? - дергаюсь тут же.

- Мы переезжаем.

Его взгляд спокоен, а сам Воронцов, можно сказать, отстранен. И это пугает сильнее, чем если бы он злился.

- Куда?

- Обратно. Пора вернуться обратно домой.

Только улегшаяся паника набирает обороты по второму кругу. Ведь там мы будем фактически один на один. И что он сможем сделать? Будет кому остановить Воронцова в его безумии?

Сожаление, что я все же не спустила курок, обжигает мгновенно.

- Арин, все будет нормально, - устало говорит он.