- Я скучала, Саш…

Мне так хочется закрыть глаза и хоть ненадолго представить, что все это - не кривое отражение моих собственных снов. Что все это может быть настоящим.

Что мы еще можем быть такими…

Или уже нет? После всего?

Я жду. Оставляю ей шанс прекратить, перестать притворяться, но девчонка настойчиво продолжает распалять меня. Хотя надо ли стараться, если у меня на нее всегда стоит. Даже сейчас. Несмотря на всех демонов, что жрут меня изнутри и требуют крови предательницы.

- Накажи, если тебе это нужно, - добивает она. Поднимает взгляд, и впервые за весь вечер я, наконец-то, вижу то, по чему так скучал все эти годы.

Те самые доверчивость и уязвимость, которые так поразили меня. Здесь и сейчас мы будто возвращаемся в прошлое. Туда, где не было ничего, что могло разделить нас.

- Саш, я все еще люблю тебя...

Выдохнуть. Прикрыть глаза, чтобы не сорваться. Сдержать первый порыв.

“Не навреди” - последняя адекватная мысль перед тем, как наше общее безумие поглощает меня без остатка…

Что же ты наделала, Пташка…

- 16 Арина -

Идти сейчас к Алексу - настоящее безумие. Но есть ли у меня выбор? Разве можно считать выбором необходимость либо пожертвовать близкими людьми, либо сдаться зверю, способному задрать до смерти?

Мне до чертиков страшно.

Слабоумие и отвага - это про меня. Хотя, конечно, будь моя воля, я бы сбежала. Сразу. Навсегда. Чтобы не видеть, не чувствовать.

Не вспоминать…

Я балансирую на краю пропасти - один неверный шаг, и все. Все обернется катастрофой. Сколько бы времени ни проходило, я по-прежнему чувствую настрой Воронцова. И я знаю - он сдерживается. Пока еще контролирует свою ярость.

Он дикий, обезумевший зверь, который в запале готов на многое.

А мне нечего противопоставить его силе. Только покорность, послушание и… любовь.

Ту самую, что я так старательно выжигала в себе, что клеймила и выдирала с корнем каждую ночь, когда рыдала в подушку, оплакивая брата.

Я говорю о готовности понести наказание, а у самой внутри все дрожит. Мне страшно до дрожи, до холода в груди. И только улыбка дочери дает мне силы не сворачивать с выбранного пути.

- Саш, я все еще люблю тебя…

Как бы абсурдно это ни звучало, но в этих словах нет лжи. Я честна с ним. С собой. Это сложно признать, сложно перестать обманывать себя.

Мы слишком связаны. Между нами все слишком. И дочь, которая…"

"- Ари-ш-ш-ша, - протяжный выдох. Я готова к очередной вспышке гнева. Боюсь, но готова. А вот та нежность, которая сквозит в каждом новом прикосновении, выбивает почву из-под ног. Зачем он так? Почему не накажет? Почему не даст еще один повод ненавидеть?

- Саш, я… - на губы ложатся грубые пальцы.

- Помолчи, - резкие слова так контрастируют с новыми едва ощутимыми поцелуями. - Молчи, родная…

Последнее больно режет слух.