Или тебя раздражает мысль, что тебе придется учить меня, как тебе угодить?

Взгляд Джавида загорелся, когда он снова посмотрел на Анаис.

— Если так, то не беспокойся, — поспешно прибавила она.

Глаза, которые поднялись, чтобы встретиться с ней, потрясли ее своим беззастенчивым выражением.

— А почему мне не стоит беспокоиться? — спросил он. И взгляд, и голос его изменились от чувства собственничества. Было ясно, что ее девственность произвела на него впечатление.

— Разве ты не заметил? Я быстро учусь.

Она напрягла свои внутренние мышцы и насладилась его резким вдохом и стоном, сорвавшимся с губ.

— Анаис, мы поговорим об этом позже.

В его голосе слышалось предупреждение и беспомощное желание, что еще больше разожгло ее кровь, разбудив в ней спящую сирену, о существовании которой она до сих пор не знала.

— Ты ведьма, — заявил он прямо перед тем, как впиться губами в ее грудь.

Она застонала. Ее бедра напряглись сами по себе, пытаясь овладеть им, пока она сжимала его плечи.

— Ты что-то хочешь, моя прекрасная ведьма? — хрипло поддразнил он, оставаясь неподвижным, пока она извивалась под ним.

— Ты знаешь, что да, — простонала она, впиваясь ногтями ему в плечи.

Он вздрогнул, его глаза стали почти черными от возбуждения.

— Ты хочешь больше? Ты уверена, любимая?

— Да!

— Тогда умоляй меня. Скажи мне, почему ты заслуживаешь большего от меня?

— Ты ужасен! — вскричала она, негодуя."

"Он лениво провел языком по набухшему соску, затем втянул его в рот, прежде чем отпустить его, чтобы ответить.

— Нет, моя дорогая, я не такой страшный. Я просто хочу то, что хочу, а именно тебя. Дай мне то, что я хочу, и ты получишь свое.

Ее ногти сильнее впились в его кожу, и он знал, что снесет следы с гордостью.

— Пожалуйста, Джавид, еще, — прерывисто выдохнула она.

— Снова. Но по-французски.

Ее глаза расширились.

— Почему?

— Потому что я понял, что это меня заводит.

Она повторила это по-французски, а затем ахнула, почувствовав, как он стал сильнее двигаться внутри ее.

— Правильно. Ты дала мне то, чего я хочу…

Джавид смотрел, как самая очаровательная женщина, которую он когда-либо встречал, корчилась под ним от удовольствия, и изо всех сил пытался отдышаться. С одной стороны, он был рад, что его инстинкты не подвели его. Он видел признаки ее невинности, но не верил им.

Девственница.

Он зажмурил глаза, когда это слово эхом отозвалось в его мозгу.

Несколько минут назад он мог бы поклясться, что ему все равно, опытной была женщина, с которой он спал, или нет. Но тот факт, что его жена была невинна, изменил в нем что-то. Чувство собственничества, которое, казалось, росло с каждым толчком, с каждым вздохом ее сладких губ и с каждым стоном из его груди.