"

"— За нечаянно ебут отчаянно, Белоснежка, — рычит мне в лицо. По его голосу и взгляду понимаю, что он очень сильно разозлился. Но при этом его рука на моем бедре разжимается. Бедное сердце колотится о ребра от ужаса. Что сейчас будет?

— Это машинальная реакция… На действия, на которые я согласия не давала… — Хриплю в ответ.

— Отчаянная совсем? — Оскал на его лице пугает настолько, что я вздрагиваю и икаю. Со мной это иногда происходит. Например, на экзаменах так было. Когда слишком сильно переживала. И вот сейчас… — В этот раз номер не пройдет. Не поверю, что откинулась.

 — С раздражением рычит в мое лицо.

— Ты… ты кажется по согласию хотел… А сам все делаешь для того, чтобы…

— Блядь, — снова громко ругается. Убирает руки. Я тут же вскакиваю с его колен, не верю в свою удачу. Неужели и правда отпустил?

Делаю несколько шагов назад, продолжаю икать и вздрагивать. Если честно, не все так плохо. Но я решаю довести все до того, чтобы мужчине хоть немного стыдно стало. Он же не просто так свою варварскую тактику изменить решил. Ему Юсупов что-то сказал? Попросил не жестить? Значит он будет придерживаться данного слова.

А я могу на совесть надавить, если она у него есть конечно.

Обхватываю себя руками за плечи и дрожу еще сильнее. Затравленный взгляд. Вижу, как мужчина хмурится. Подрывается с дивана, я же шаг назад делаю, пока в стену не упираюсь.

— Блядь, да не дрожи ты, — рычит, пальцами мои плечи сжимает. Если честно, мало успокаивает.

— А если за семь свиданий ничего не выйдет, ты меня своим людям отдашь, да? — Поднимаю перепуганный взгляд, смотрю ему в лицо.

— Что за херню несешь?

— Ну тогда… В прошлый раз, ты говорил, что можешь поделиться и… — Меня и правда волнует этот вопрос.

Я должна знать, насколько далеко можно заходить. И как сильно может наказываться непослушание. Нижняя губа подрагивает, и только сейчас я понимаю, что уже почти ничего не играю. Я и правда дрожу от страха в его руках. Это ведь я думаю, что Юсупов за меня заступился. А что, если нет? Что, если Суровый сам решил со мной поиграть? Хорошо отыгрывает роль терпеливого бандита.

— Я бабами не делюсь, — заявляет в ответ, и это хоть немного успокаивает, — прекращай дрожать.

Ты есть хотела, я сейчас официанта позову, заказ сделаешь.

— И на диван сесть можно или только на твоих коленях?

Прищуривается. Рассматривает меня так, будто что-то разглядеть пытается. Даже пальцы на плечах сильнее сжимает. — Да твою мать! На диван садись! — И с этими словами к двери направляется. Когда из комнаты выходит, я выдыхаю.

Почему он не тронул? Я же по глазам видела, что хотел. И только сейчас понимаю, что на ресницах дрожат слезинки. Я сама не заметила, как начала плакать.