Какое-то время они просто лежали мертвым грузом в уже моем тайнике, потом я начитался про крипту и вложил нехилую часть туда. Тогда это было не так распространено как сейчас, но меня риск не остановил. Мне в любом случае было некуда их тратить… Так что к тому моменту как отца, наконец, посадили и все имущество арестовали, у меня кроме кучи налички в валюте, была флешка с неприлично дорогой криптой.

Глава 63

Даже сейчас, спустя уже больше, чем десять часов после нашего разговора, слова Марата эхом звучат в моей голове. Но это еще не самое худшее. Худшее — это образ маленького мальчика в подвале, который прочно засел у меня перед глазами.

Когда я задавала вопрос про деньги, я даже близко не могла предположить, что его история будет столь трагичной. И пусть Скалаев сделал все для того чтобы его рассказ звучал как можно менее эмоционально, внутри у меня до сих пор все сжимается от боли.

Марат сказал, что его мама умерла еще до того как он смог сформировать хоть какие-то долговременные воспоминания о ней, и я даже осторожно уточнила не произошло ли это в родах. Не знаю зачем, может надеялась, что смогу если не оправдать, то хотя бы как-то понять такое отношение отца, убедить себя, что он так сильно любил свою жену, что потом всю жизнь винил сына в ее смерти. Но даже до того как Марат отрицательно покачал головой и сказал, что ее не стало, когда ему было четыре, я знала, что это не так. Такой человек как Константин Скалаев был начисто лишен способности любить. Он был чудовищем. Он не любил своего сына не потому что тот в чем-то провинился, пусть и косвенно. Нет, он не любил его потому что был для этого недостаточно человеком.

Тимур, кажется, чувствует мое напряжение и пытается всячески меня развеселить. Вот только даже его попытки использовать Рамика в качестве ездовой собаки не способны привести меня в чувства.

Я думаю о Марате. О том как он до последнего верил, что папа, самый близкий его человек придет на помощь. Спасет его. Но тот даже не попытался. Пожертвовал сыном. Между ним и бизнесом, выбрал бизнес. Как так можно? Я бросаю взгляд на Тимура и глаза моментально предательски мокреют. Как можно так поступить со своим ребенком? Его отец не просто предал сына, он в корне убил в нем доверие.

Неудивительно, что Марат был таким холодным и не заводил серьезные отношения. До встречи со мной.

А потом я попросила Грушевского сыграть роль моего парня. За спиной Марата. Даже на фейковую именинную вечеринку сходила… В памяти некстати всплывает мой разговор с отцом Марата. И это еще он считал его чудовищем? Мальчика, которого он предал??

Господи, а я ведь тогда во время нашей ссоры прямо спросила у Марата сдал ли он отца полиции. И хотя, уверена, спрашивала я это без обвинительной интонации, но… со страхом? Возможно.