Наоборот, кладет и вторую и слегка массирует мои плечи. Это приятно, это нежно… но тем не менее, я все еще напряжена до предела.

— После этого он запретил ей приближаться к тебе. Сказал, что наконец-то лишит ее родительских прав. Надо было раньше это сделать, но он постоянно тянул, надеясь, что она одумается, согласится на реабилитацию и решит хоть как-то участвовать в твоей жизни. Списывал все ее загулы на молодость… верил, что это пройдет.

— Но это не прошло, — подвожу неумолимый итог.

— К сожалению, — вздыхает он.

— Но он продолжал платить ей деньги? — спрашивает Марат.

— Да. Она грозилась рассказать все прессе. Закон был на его стороне, но сами понимаете… такая огласка никому не нужна.

— Папочка не хотел, чтобы все узнали, что он частый гость в стиптиз клубах? — несмотря на усталость, я нахожу в себе силы закатить глаза.

— Он не хотел, чтобы все узнали, что мать его ребенка — конченная наркоманка, — чеканит дворецкий. — Именно это она и собралась рассказать прессе. На свою репутацию отцу было наплевать. Покажи мне хоть одного неженатого мужчину, которого упрекнули в том, что он не гнушается стриптиз клубами. Да по-хорошему, женатых тоже за это не особо гнобят. Но он не хотел, чтобы твое имя хоть как-то фигурировало в этом скандале. Поэтому он сделал все для того чтобы этого избежать. Он всегда заботился только о тебе, Алиса.

Глава 54

Чай уже давно остыл, но я все еще верчу чашку в руках, пытаясь хоть как-то осознать слова Егора Павловича. Моя мама жива. Двадцать два года я жила с мыслью, что отец ее убил. Да, случайно, в пылу ссоры, но тем не менее, я была уверена, что он убийца.

— Но подождите…, — резко вздрагиваю, когда вспоминаю любимую угрозу отца, но так и не решаюсь произнести это вслух. “Хочешь закончить как твоя мать??” Сколько раз отец произносил это? Не так много. Но мне хватило бы и одного раза. Я ведь думала, что он угрожает мне… Господи, как же я боялась этих слов. Как я боялась его!

Глядя на дворецкого, я понимаю, что не единственная пребываю в шоке. Его руки тоже заметно подрагивают и взгляд мечется от меня к столу и обратно. Будто на его языке тоже вертится миллион вопросов, но так же как и я, он не успевает их произнести вслух до того как мозг, подпитанный новой информацией, сам дает ему ответы.

Да, не думаю, что ему легко удастся переварить тот факт, что его любимая девочка всю жизнь считала, что его не менее любимый хозяин убил ее мать.

— Ты поэтому…, — замолкает на полуслове, как и я с минуту назад, но все же сделав глубокий вдох продолжает: — Ты поэтому была такой… отстраненной?

— Отстраненной? Не знаю.

— Ты всегда была очень сдержанным ребенком, никогда не скандалила, не возмущалась, не спорила… Будто жила в полсилы и ничего не хотела."

"Я снова открываю рот, но так и не произношу ни слова.